Сполоснув рот, я положил зубную щетку. Попытался отогнать желание стряхнуть с себя Òсу.
– Да все хорошо.
Минуту назад это было правдой, но сейчас я почувствовал себя в засаде из-за вопроса и домогавшихся меня рук жены. Я подошел к вешалке с полотенцами, вытер рот, натянул халат и направился к двери:
– Устал немного. Неделя на работе выдалась напряженная. Пойдем спать?
Òса кивнула. Пульс участился. По пути в спальню меня преследовали возбужденная жена и обязывающий разговор, который, я знал, ждет меня впереди. Мысль об этом раньше не приходила мне в голову, и Òса застала меня врасплох. Готовых аргументов, чтобы объяснить мое, прямо скажем, полное отсутствие желания у меня не было. После того происшествия я даже перестал дрочить под душем. Часть тела, которая с раннего подросткового возраста занимала столько места в моем сознании, превратилась в отросток, помогающий телу опорожнять мочевой пузырь.
Не более того.
Я даже не тосковал по моему прежнему желанию.
Зайдя в спальню, прежде чем лечь, я выключил прикроватный светильник. Как и ожидалось, Òса оставила свой включенным. Она легла на бок, положив голову на руку, и погладила меня по плечу.
– Мы начали халтурить, – заметила жена.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты сам знаешь.
Да, я знал, но украдкой сжал кулаки из-за того, что она настаивала на этом разговоре вопреки моему нежеланию его поддерживать.
– Мне кажется, ты отдалился от меня в последнее время. Мы теперь почти не разговариваем подолгу. Просто я хочу узнать, не случилось ли что.
– Нет. Просто завал с работой, я уже тысячу раз объяснял. Нельзя все время быть на высоте.
– Обязательно обижаться? – Она убрала свою руку. – Я спрашиваю, потому что беспокоюсь о тебе. После того случая в гипермаркете ты стал другим.
– Да вовсе нет. Мне, наоборот, кажется, что это ты ведешь себя странно.
– Я? И в чем это выражается?
Я немного подумал. Во-первых, Òса стала на меня иначе смотреть, но как ей это объяснить? Во-вторых, меня стало раздражать в ней другое – как она по утрам оставляет в прихожей свою недопитую чашку кофе и иногда нависает над моим плечом, когда я сижу за компьютером. За поисковым браузером у меня всегда запущена чертежная программа, и когда жена заходит в комнату, я быстро меняю окошки. Тогда Òса начинает задавать мне вопросы по чертежу. Такие разговоры быстро становятся абсурдными, поскольку эта тема мне уже неинтересна. Я отвечаю односложно, пытаясь поскорее избавиться от Òсы. Не хочу, чтобы она отслеживала поток моих мыслей, шпионила за моими новыми знаниями.
– Может быть, просто поспим? Я ужасно устал.
Я закрыл глаза, и ее рука вернулась. Теперь она проводила пальцем вдоль моего лба:
– Ты помнишь годы, когда дети были грудными? Мы так вымотались, что начали терять друг друга и желание близости исчезло. Помнишь?
Я ничего не ответил.
– В конце концов, мы решили заниматься любовью каждый вечер пятницы, даже если не хочется. Мы договорились: как выйдет, так выйдет, лишь бы опять испытать близость, хотя бы на мгновение.
И постепенно мы вернулись в обычное русло, разве нет?
– Но я же уже сказал, Òса, я устал до чертиков. Мне кажется странным, что ты не можешь отнестись к этому с пониманием. Давай поговорим об этом как-нибудь в другой раз.
После этого я повернулся к ней спиной.
В ту ночь прошло несколько часов, прежде чем жена наконец уснула.
Этим часам я мог бы найти другое применение.
Сегодня суббота, и вечером у нас гости. Их пригласили совсем не по моей инициативе. Òса продолжала пилить меня, и арсенал моих оправданий – чем дальше, тем больше притянутых за уши – закончился. Со дня того происшествия мы ни разу не приглашали гостей и сами не ходили на званые ужины. Я общался только с семьей. Все остальные, похоже, с нетерпением ждут вечера: придут Маркус и Йенни с детьми – ровесниками наших. Йенни работает вместе с Òсой копирайтером, а Маркус – консультант по развитию брендов. Я никогда до конца не понимал, что это означает.
Полагаю, их обоих можно назвать приятными. Но сам бы я предпочел отменить их визит. Чтобы скрыть свою неохоту, я старался избегать Òсы – пропылесосил весь дом и даже уговорил детей навести порядок в своих комнатах. Òса съездила за продуктами и, судя по звукам, которые доносятся из кухни, начала готовить ужин. Из встроенной звуковой системы льется музыка какого-то радиоканала. Жена называет это сбором информации – она внимательно слушает рекламные ролики, с равными интервалами прерывающие музыку. Часто комментирует, какие из них сделаны качественно, а какие – нет. Будто кого-то это волнует, кроме руководителя проектов рекламного бюро.
Внезапно я понимаю, что не знаю меню ужина. Насколько я помню, такое случается впервые. Обычно мы совместно планируем, кого и как будем принимать, и готовим угощение вдвоем, потягивая вино и беседуя, пользуясь тем, что вместе проводим время на кухне. А сегодня я даже не знаю, есть ли у нас в доме вино.
