Так же молча они добрались и до колледжа, в котором в тот день должна была проводиться церемония вручения сертификатов за участие в научной конференции.
Тогда Оливия впервые оказалась по другую сторону кулис — на одном из зрительских сидений конференц-зала, сидя в первом ряду бок о бок с преподавателем, глядящем строго перед собой, прямо на сцену, на которой уже возвышался ректор колледжа естественных наук мистер Паркер, деловито держа в руках стопку красочных картонных табличек с написанными на них именами участников конференции, и одну медаль, блестевшую золотом в ярком свете софитов.
— Я очень рад приветствовать вас, дорогие зрители! — раздался голос ведущего в микрофон. — Добрый день, уважаемые гости и любимые студенты колледжа Маунт-Вернона! Как вы уже знаете, вчера здесь состоялась ежегодная конференция для школьников Вашингтона. Это был очень тяжёлый день! У-уф! Я вчера рухнул спать прямо в этом прелестном костюме, что уж говорить о нашем многоуважаемом жюри?
Члены комиссии, выстроившиеся в ряд на сцене, неловко улыбнулись, а вот из зала послышались смешки. Кто-то даже прокричал: «Давай, Дайрон!». Наверняка то были студенты, поддерживающие своего одногруппника, выступавшего в роли ведущего.
— Ну ничего, — вновь подал голос тот, как бы приглушая аплодисменты, — мне ещё нужно вернуть этот смокинг нашему костюмеру из драмкружка. Не волнуйся, Лиззи, он будет в целости и сохранности!
И Дайрон многозначительно подмигнул зрителям, отчего в зале вновь послышались смешки и поддерживающие возгласы. Лишь позади Оливии раздался недовольный вздох.
— Просто какой-то цирк, не находишь? — послышался голос прямо над ухом девушки.
Светловолосая даже вздрогнула от неожиданности и, развернувшись, заметила ухмыляющегося парня, с которым познакомилась ещё вчера.
— Дилан? — искренне удивилась Тейлор, заметив нового знакомого.
— К чему вся эта болтовня? — продолжил свою тираду парень, опёршись локтями о спинку сидения светловолосой. — Лучше бы быстрее вручили эти бумажки! Ненавижу пустые разговоры… Нет ничего лучше активных действий.
И вальяжно оглядел Оливию с головы до ног, а та, в свою очередь, нещадно побагровев от смущения, вернула свой взгляд к сцене, на которой та самая миссис Миллер, занизившая оценку Лив, уже одёрнула ведущего, чтобы тот скорее переходил к сути.
— Как думаешь, кому достанется та мерцающая штучка? — вновь прошептал Дилан, указав рукой в сторону золотой медали, что держал в руках ректор.
— Даже не знаю, — задумалась Лив, — может быть, Юнис?
— Ты имеешь в виду Юнис Макото? Девчонку с проектом по химии? — издал смешок юноша. — Видела бы ты её выступление! Вышла на сцену, кое-как произнесла свою речь, а потом разрыдалась за кулисами! Извини, но твоя подружка точно в пролёте.
— Эй, — нахмурилась Тейлор, — не будь таким грубым. Шансы равны у всех.
Разумеется, Лив прекрасно понимала, что Юнис определённо была слабым звеном, но отчего-то ей стало так обидно за новообретённую знакомую! А ведь Лив вполне могла бы точно так же облажаться и во время своего выхода, если бы ей не помогла удача.
С другой стороны, она ведь выступила блестяще, а значит иначе и быть не могло? В любом случае это всё уже неважно.
— Это не грубость, — усмехнулся Дилан, — просто кто-то здесь выступил лучше, а кто-то облажался. Объективно, я считаю, что мы с тобой главные претенденты на эту блестяшку.
— Что ж, спасибо, — раздражённо прошептала светловолосая в ответ.
— За что? Это не комплимент, я просто констатирую факты. Ты классная…
— Молодой человек, — наконец подал голос Том. — Могу я послушать речь ведущего, а не ваши шепотки?
Издав недовольный смешок, Дилан всё же откинулся на спинку своего сидения позади Лив, которая уже обрадовалась наступившей тишине.
Она сама не знала почему, но этот парень её жутко бесил. То ли своей самоуверенностью, то ли аргументированностью своих доводов. Но что больше всего раздражало Тейлор, она понимала, что он был прав, и возразить ей было нечем.
Благодарно улыбнувшись шатену за то, что тот спас её от общества этого расчётливого юноши, Лив наткнулась на холодный взгляд серо-голубых глаз, тут же отвернувшихся в сторону сцены.
Да уж, казалось, ещё чуть-чуть, и из ушей Томаса столпом польётся чёрный дым. Он был в ярости, но отчего?
Ну вот опять. Опять эти резкие перепады настроения, злость и отстранённость. Лив никак не могла понять мужчину: он был то до ужаса мил, то холоден, всё время держа девушку в странном напряжении, будто бы она изо всех сил вжималась в хлипкое кресло на американских горках. И это, безусловно, раздражало, но в то же время и притягивало.
Ведь в конце концов, в отношениях и не должно быть спокойно? Именно об этом пишут и Фицджеральд, и Пушкин, и сёстры Бронте, произведения которых Оливия изучала на уроках литературы в школе. Да даже Анна Тодд и Э. Л. Джеймс, чьи книги Лив брала в библиотеке, тоже писали об этом. Так что, должно быть, эмоциональные качели — это норма?
