Мужчина тяжело дышал и был напряжён, его глаза едва не выкатывались из орбит, а из носа, казалось, ещё чуть-чуть, и пойдёт пар.
— Ну что там, Клайд?! — раздражённо вздохнул Эрик, выйдя из кухни и тут же напрягся, увидев эту картину в коридоре. — Эй, мужик! Давай-ка успокоимся, слышишь?
— Пожалуйста, — продолжила шептать Лив, молясь всем богам, которых знала, чтобы Том прислушался к ней.
— Мужик?! — вновь подал голос Эрик, в то время как Клайд только и мог еле слышно хрипеть, смотря прямо на Томаса своими маленькими глазками, походя на какого-то взбешённого мопса.
Всё-таки мужчина прислушался к Лив и сумел совладать со своими эмоциями, отчего девушка облегчённо выдохнула.
— Лив, мы уходим! — грозно произнёс мистер Хиддлстон, уже направляясь к выходу.
— Никуда она не пойдёт! — вновь взревел Клайд, держась за горло. — Кто будет платить сраному хозяину?!
— Да подавись! — выплюнул Том, бросив на тумбочку несколько купюр, сумма которых превышала задолженность по квартплате аж в три раза! — Идём!
И, осторожно взяв Оливию за руку, повёл её к машине.
Он не проронил ни слова, когда они оба уселись в кресла в салоне авто, когда Седан тронулся, и даже когда они ехали по городу, не зная куда именно им следовало бы направиться.
Возможно, Томас просто хотел дать Лив время успокоиться и прийти в себя после произошедшего, возможно, был страшно зол или таил обиду на девушку за то, что та не рассказала ему о своём отце, но в любом случае, Тейлор и сама не горела желанием что-то обсуждать, удобно устроившись в пассажирском кресле и глядя на семенящие в окне пейзажи Секима, толком ничего не замечая, ведь мысли девушки были где-то далеко-далеко.
Вскоре шатен припарковался у обочины, недалеко от своего дома. Лив прекрасно помнила это место, ведь бывала в гостях у преподавателя несколько раз.
— Ты не хочешь поговорить? — мягко спросил мужчина.
В ответ на это Оливия лишь стала часто-часто отрицательно качать головой. Нет, ей не хотелось говорить. И да, она чувствовала себя просто ужасно, а впервые за всё время этой молчаливой поездки взглянув на Томаса и наткнувшись на сочувствующий взгляд его небесно-голубых глаз, ей стало только хуже.
И не в силах больше держать себя в руках, оставаться или, по крайней мере, казаться сильной, светловолосая расплакалась. Вот так просто.
Слёзы текли из глаз настоящей рекой, пачкая куртку мокрыми пятнами, а изо рта вырвался болезненный вой обиды, который девушка была не в состоянии унять, пряча лицо в ладонях.
Ей было стыдно. Ей было страшно. Ей было больно.
Тогда же Лив ощутила руки Томаса на своих плечах, тут же прижавшего её к себе. Уткнувшись носом в плечо мужчины, она почувствовала, как шатен прижался щекой к её голове, принявшись поглаживать спину, в попытке унять содрогающиеся от рыданий плечи.
— Прости, — кое-как выдавила из себя девушка, едва ли не задыхаясь, — мне так стыдно! Я должна была рассказать сразу!
— Тш-ш, — прошептал мужчина, не требуя никаких объяснений.
— Просто я… я не могла… он ненавидит меня, понимаешь? Всех любят! А меня ненавидят! Все ненавидят!
— Это неправда, — голосом, полным горечи, отозвался мистер Хиддлстон.
— Ещё какая правда!
— Я люблю тебя, Лив.
От этих слов светловолосая разрыдалась только пуще прежнего, даже не пытаясь унять болезненный стон.
— Всё будет хорошо, — прошептал шатен.
— Ничего уже не будет хорошо!
— Конечно будет! — поразился Томас, даже отстранившись от девушки и обхватив её заплаканное лицо руками. — Конечно будет, глупышка!
— Что мне теперь делать? — вновь прерывисто вздохнула Оливия. — Куда мне теперь идти?
— Ко мне, — улыбнулся Том, — иди ко мне!
И вновь прижав девушку к себе, стал терпеливо ждать, когда поток рыданий успокоится. Он прекрасно понимал, что в тот самый момент ей не нужны были никакие слова, и поэтому считал своей обязанностью просто быть рядом: подставить мужское плечо, прижать поближе к себе и позволить быть слабой.
Сидя там, чувствуя, как хрупкое тело любимой женщины содрогалось в его сильных объятиях, он понимал, что с каждой секундой влюблялся в неё всё больше и больше, проваливаясь в эту пучину неизвестности и невероятной слабости, ведь Том знал, что перед волей Оливии он будет абсолютно беспомощен. Девушка станет его слабым местом, и если вдруг она прикажет навсегда уйти из её жизни, он не сможет отказать. Но быть её поддержкой, её соратником, её защитником и её любовью для него было настоящей честью.
И когда её плечи наконец расслабились, и Лив отстранилась, принявшись судорожно вытирать горячие слёзы со щёк, Том лишь продолжал смотреть, даже не представляя, как можно было быть такой красивой.
— Что теперь будет? — наконец спросила Оливия, тяжело вздохнув.
— А что должно быть? — нахмурился мужчина.
— За нами придёт полиция, да?
— Что?
— После вчерашнего, — объяснила светловолосая и, заметив смятение на лице преподавателя, судорожно добавила, — не волнуйся! Даже если тебя посадят, я буду ждать тебя! Я обязательно дождусь!
Задумавшись на секунду, будто пытаясь вспомнить, что же было вчера, Том наконец понятливо кивнул.
