— Поэтому вы включаете диктофон? — зло усмехнулась Оливия, наблюдая за тем, как, нажав на пару кнопочек, шериф положил на стол специальный гаджет.
— Это необходимая мера. Скажи мне, Лив, в каких ты отношениях с твоим учителем физики мистером Томасом Уильямом Хиддлстоном, восемьдесят первого года рождения?
— Сугубо деловых, — кратко отозвалась Тейлор.
— Деловых?
— Да. Он учитель, а я старшеклассница.
— И что же, вы даже никогда не оставались друг с другом наедине? Не проводили больше времени, чем того требовал один урок в неделю?
— Нет, — поспешно ответила Лив, но затем нехотя добавила: — несколько недель я оставалась на дополнительные консультации по физике после уроков по понедельникам. Мистер Хиддлстон готовил меня к научной конференции. Помогал с поступлением.
— Эти консультации были официально согласованы с администрацией школы? Директор подписал приказ, а занятия внесли в расписание?
— Я не знаю. Наверняка всё так и было. Я не вдавалась в вопросы бюрократии.
— Если тебе интересно, Лив, никакой бюрократии и не было, — как бы между прочим заметил шериф. — Я видел расписание моего сына, и никаких консультаций по понедельникам там не было. Значит, они были несогласованы. Так и запишем.
Мужчина принялся заполнять протокол.
— Чем же вы занимались на такого рода занятиях?
— Тем же, чем и на уроках, — дёргано пожала плечами Тейлор, — мистер Хиддлстон объяснял темы, помогал решать задачи.
— Хорошо. Физика — наука благородная. Я любил этот предмет, когда учился в школе…
— Шериф Пэрис, давайте ближе к делу.
Издав тихий смешок, Уэлдон глубоко вздохнул.
— Скажи мне, Лив. Абсолютно честно, без лукавства. Ты можешь мне довериться, поверь, ведь все мы: и я, и директор Мейсон, и каждый, кто работает в этом участке, желаем тебе только добра. Было ли такое, чтобы этот мужчина приставал к тебе?
— О чём вы говорите?! — воскликнула Оливия, задыхаясь от возмущения.
— Я уточню, — спокойно отозвался мужчина, очевидно ожидавший подобной реакции девушки. — Прикасался. Непозволительно шутил. Склонял к интимной близости…
— Нет! — прервала шерифа светловолосая, даже не желая слушать иные догадки. — Да он никогда бы!.. Мистер Хиддлстон порядочный человек!
Из глаз непроизвольно потекли слёзы. Обсуждать это было унизительно. В памяти невольно пронеслись моменты, когда Томас и сам остужал пыл Оливии. Он никогда бы… не сделал ничего подобного! Он любит её!
— Почему ты плачешь? — спросил Уэлдон и тут же достал из выдвижного ящика стола упаковку бумажных полотенец, которую и придвинул к Лив.
— Потому что мне стыдно, — всхлипнула Тейлор, скорее достав одно полотенце и принявшись вытирать щёки от слёз.
— За что тебе стыдно?
— Я не хочу… обсуждать… всё это…
— Послушай, Лив, — серьёзно произнёс шериф, дотронувшись до руки девушки поддерживающим жестом. — Если ты скажешь… Если только попросишь, я отправлю этого мерзавца за решётку прямо сейчас. Я буду лично следить за твоей защитой, дежурить у твоего дома, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Поверь, сейчас тебе ничего не угрожает. И для того, чтобы всё так и было, мне нужно услышать твоё признание. Ты не должна покрывать этого урода!
— Но я никого не покрываю! — обессиленно взвизгнула Лив, перейдя на безудержный плач.
— Всё понятно, — разочарованно вздохнул мужчина и, подойдя к двери, открыл её и подозвал помощь. — Здесь нужна судмедэкспертиза!
— Нет! Разревелась пуще прежнего Тейлор.
Но тогда в комнату для допросов уже вбежал помощник шерифа и подошёл к девушке. Когда же Оливия стала вырываться, её обхватили за плечи и поволокли к выходу из здания — к той самой машине, на которой она сюда и приехала, пока шериф Пэрис спешил следом.
Оливия не различала дороги за пеленой горячих слёз, от которых уже болели опухшие глаза, лишь изредка замечая свет фар проезжавших мимо машин. Совсем скоро служебный автомобиль остановился на парковке местной больницы святого Эскулапа.
Тейлор не помнила толком, что было дальше: кажется, помощник шерифа всё время сидел рядом с Лив, следя за тем, чтобы девушка никуда не сбежала, пока сам шеф полиции разбирался со всеми формальностями — заполнял необходимые документы, предъявлял ордер и договаривался обо всём на регистратуре.
Вскоре девушку пригласили в кабинет гинеколога. То было небольшое помещение с письменным столом, на котором стояла настольная лампа, излучавшая тёплый свет; лежали медицинские карты, анкеты и справки. У стены стоял книжный шкаф, в углу — раковина для мытья рук.
— Присаживайся, дорогая, — дружелюбно улыбнулась девушка лет двадцати шести во врачебном халате.
Тейлор присела на стул, стоявший напротив стола. На какую-то долю секунды ей даже показалось, что эта девушка её обязательно поймёт и убедит суровых полицейских отстать от несчастного подростка. На секунду она вновь ощутила, как в глубине души зарождается надежда.
— Оливия Моника Тейлор, — задумчиво произнесла доктор, проверяя медицинскую карту светловолосой.
— Просто Лив, — тут же поправила её та, задрожав всем телом при звуке своего полного имени.
