— Не надо глупостей. Ты говоришь всё это, чтобы уколоть, причинить боль.
— Но ты первый начал! — сорвалась на крик девушка.
В ответ на это шатен лишь разочарованно хмыкнул.
— Первый начал, — тихо повторил он, — я совсем забыл, что ты ещё ребёнок…
И направился в квартиру, уже закрывая дверь.
— Ты уходишь?! — искренне поразилась Тейлор, придержав её рукой. — К Андерсон?!
— Поговорим потом.
— Не будет никакого «потом»!
— Оливия, — неожиданно произнёс Томас, отчего сердце девушки пропустило удар.
В ответ на это она лишь издала горький смешок. Вот так, равнодушно улыбаясь, она прекрасно понимала, что смотрела в глаза своей погибели.
Он сделал это намеренно, желая причинить ей такую же боль, какую она причинила ему своими словами. Ведь знал, как Лив ненавидела полную форму своего имени. Даже его глаза вмиг стали цвета воды в Атлантическом океане — такой же холодной и невероятно пугающей своей глубиной, каждый год забирающей жизни тысяч моряков год за годом. И Лив была одной из них.
Она отшатнулась от двери, будто получив разряд тока, и тогда Томас исчез в квартире, в которой отныне девушке были не рады.
Словно зомби, Лив медленно спустилась на первый этаж, вышла из подъезда и отправилась домой, по пути получив несколько звонков от мужчины, каждый из которых немедленно сбросила.
Лив пришла домой, когда солнце уже давно скрылось за горизонтом, на прощание сверкнув непоседливыми лучиками, а время на часах медленно, но верно близилось к полуночи.
Клайд без задних ног спал на привычном месте — на диване в гостиной. Девушка даже остановилась в проходе, впервые глядя на отца с неподдельным сожалением ведь, вспомнив тот злополучный момент из детства, тот вопль отчаяния и те рыдания Клайда сегодня утром, она будто стала с ним абсолютно солидарна — именно Оливия была виновата в смерти Джулии, и никто больше.
К счастью, службы спасения, приезжавшие ещё утром, помогли вывести запах трупного яда из гостиной: тщательно обработали и пол, и кресло, продезинфицировали и даже ионизировали воздух специальным аппаратом. К тому же окно по-прежнему было открыто настежь, отчего по первому этажу гулял сквозняк, но зато в воздухе витал лишь запах пива и крабовых чипсов.
Единственным источником света в комнате оставался телевизор, весело мерцавший, освещая разбросанные по комнате стеклянные бутылки и ошмётки копчёной рыбы.
Горько усмехнувшись, Оливия всё же отправилась наверх, судорожно пытаясь занять чем-то мозг. Даже решила устроить уборку.
Вернувшись в свою комнату впервые за последние несколько дней, девушка принялась за дело: кое-как ей удалось поставить на законное место у стены поваленный шифоньер, на что ушло немало усилий и времени. Затем собрала осколки разбитого зеркала, когда-то висевшего на дверце шкафа, не раз порезав ими чуткие пальцы. Наконец закрыла оставленное нараспах с той самой ночи, когда Тейлор узнала о предательстве лучшего друга и сбежала в Сиэтл к Дилану, окно.
Дилан… Видит Бог, Лив совсем не хотела разбивать ему сердце. За всё это время парень не написал ни одного сообщения и ни разу не позвонил, никак не отреагировав на побег Тейлор. Может, стоило позвонить ему самой? Нет, глупости! Что она скажет? «Прости, что обошлась с тобой, как неблагодарная свинья»? От этого ему точно не станет легче. Нет, лучше лишний раз не напоминать о себе…
Наконец светловолосой удалось привести свою спальню в божеский вид: девушка убрала мусор, вытерла везде пыль, собрала разбросанные вещи и даже подтёрла пол с чистящим средством, отчего и дышать стало легче, но мысли так и возвращались к последнему разговору с Томасом. К вернувшейся в его квартиру Андерсон. Что ж, он сделал свой выбор. Но Лив просто не могла поверить, что после всего, что между ними было, Том выбрал не её.
В попытке хоть как-то избавиться ото всех размышлений, девушка решила излить их на бумаге, написать письмо любви всей своей жизни. Попрощаться… Так странно было думать о Томе в таком ключе, будто они больше никогда не увидятся, но ведь так оно и было! С каждой минутой между Лив и Томасом разрасталась глубочайшая пропасть. И отныне на всём белом свете не было людей, более чужих друг другу, чем эти двое.
Закончив писать, Оливия отбросила ручку в сторону и яростно смяла тетрадный листок. Затем всё же расправила его и, аккуратно сложив пополам несколько раз, до размеров стирательной резинки, оставила на самом краю письменного стола.
Нет! Продолжаться так больше не могло! Оставаться наедине со своими мыслями было невыносимо! Хотелось бегать, прыгать до изнеможения, с кем-нибудь подраться, лишь бы занять голову хоть чем-то! И повинуясь дикому желанию, Лив небрежно накинула зимнюю куртку на плечи и вылезла на улицу через окно, ловко спустившись по промёрзшему дереву и едва не отморозив голые ладони, но это совершенно не волновало Тейлор.
