Пока дяденька с ружьем отвлекался, я моментально наткнулся на люк, кувыркнулся в него и замер с крышкой на голове. И все это прозвучало намного тише, чем тот топот «стада животных», который донесся оттуда, откуда кричали.
Если бы в подземном ангаре кто-то был, тут бы я и кончился. Но, нет. Никого не было. Тишина. Стараясь ее не нарушать, я опустил люк. Вытер лоб. Зажег фонарик на предварительно, под завязку, заряженном у Тушки телефоне, нашел самолет, дальше — по прадедовой инструкции. Опознал все приборы. Тщательно выставил все циферки. Молодец, прадедушка! Жалко больше не увидимся, и я не смогу тебе сказать осознанное душевное спасибо. И папка молодец. Приехал, и все порешал. И получилось!
На этот раз я попробовал не терять сознание, когда яркий свет впереди стал сворачиваться в одну точку. Но не вышло…
А в 1989 году, двое, взбежав на пригорок, тяжело дыша, упали в высокую траву под деревом, и там притаились. Долго слушали ночь вокруг, но дыхание и биение собственных сердец заглушало все другие звуки. Меньшая темная фигура наползла на ту, которая была длиннее (это она осторожно положила голову ему на бок) и перевела дух: — Фу-у-ух…
Длинную фигуру вдруг осенило:
— Это НАШ сын!
И Сашка Лавров, наконец, крепко прижал Таньку Полуянову к себе, и поцеловал ее долгим страстным поцелуем.
А их сын (то есть, я) пришел в себя на заднем сиденье просторного легкового автомобиля. За рулем скорчился кто-то небольшой, макушку из-за сиденья было еле видно, а из зеркала заднего вида на него (то есть, на меня) глянули перепуганные глаза девчонки — подростка.
— А-а-а-а-а-а! — заорали мы оба, девчонка бросила руль, не знаю, как, я бросил себя вперед, успел схватить его, машина обо что-то стукнулась, и я опять потерял сознание…
Снова открыл глаза, потому что меня кто-то щупал. Оказалось, мужик в докторском халате. Я дернулся.
— Тихо, тихо, не шевелись! — посоветовал он добрым голосом. Я так и лежал, пузом на спинке переднего сиденья, намертво вцепившись в руль. Снаружи кто-то, рыдал с подвыванием:
— Это не я-я-я-я-я! Это он!!! Не трогайте меня! У меня папа полковник!
А другой голос, спокойный и четкий, докладывал:
— Если бы не парнишка, товарищ полковник, дерево, в аккурат водителю бы досталось! В последний момент отвернул! А так — по касательной. Он ей практически жизнь спас!
Подвигал глазами. В голове отозвалось болью. Впереди, справа, очень близко к капоту торчало дерево.
— Так. Потихонечку пальцы разжимай! — продолжал, между тем, доктор. Получилось не сразу. Потом меня аккуратно вытащили. И я увидел кучу народу вокруг. Машину скорой помощи какую-то старинную. То ли ЗИС, то ли ГАЗ. В которой на переднем сиденье в истерике билась девчонка лет 14–15 — водитель — вокруг нее все суетились. Милиционера (!) в фуражке и форме из старого фильма, который, вытянувшись, стоял перед человеком в полковничьих погонах… и лицом моего прадедушки Миши, с которым я недавно мысленно попрощался. Только намного моложе!!! Я сильно ударился головой? У меня галлюцинации?
Вытаскивали меня, оказывается, из 21-й «Волги». Э-э-э-э. Вроде, самолет же был? Или ГАЗ-24?
Полковник с прадедушкиным лицом наклонился ко мне:
— Ты кто?
— А ты?
Видимо, мысль о последствиях удара головой пришла в голову не только мне. И она была здравой. Сначала нас всех (меня, девчонку и полковника) забрали в больницу на обследование. Там я правдоподобно изобразил потерю памяти. Не рассказывать же правду! А то и до психушки недалеко. Тем более, память, действительно, невнятная какая-то.
Потом там появилась мама девчонки — водителя. Она мне тоже кого-то смутно напомнила. Но я ее так увидел, мельком. А потом они трое домой уехали. А я остался. Себя вспоминать.
Ночью я не спал. Пытался думать. Интересно, срослось, все-таки, у моих родителей? Наверное, раз я еще существую. Анализировать, куда я попал, пока не имело смысла, но это был явно не мой 202… год. Хотя, лежал я в ЦГБ (центральная городская больница № 1), узнаваемой, но, какой-то не такой… Она, правда, старая-старая больница, но не настолько же! Стены темные — серо-зеленые. Халаты у врачей — на завязках сзади. Маски, сшитые из марли, не одноразовые. Одежду у меня отобрали, выдали какую-то пижаму страшную. Правда, не такой культурный шок со мной случился от путешествия во времени, как в первый раз, но… Телефон! Где мой телефон?
Под утро, видимо, я все же тревожно забылся, потому что, когда открыл глаза, в окошко вовсю светило солнышко. Голова почти не болела. И ко мне пришел посетитель.
— Ну, здравствуй, боец — полковник с лицом молодого прадедушки присел на стул рядом с кроватью: — Вспомнил, кто ты?
— Здравствуй — ответил я, и задал ключевой вопрос: — Какой сегодня год?
Мой посетитель, как будто, не сильно удивился:
— 1957 с утра был.
Я не смог сдержать тяжелого вздоха. Помолчали. Будто разведчики: каждый ждет, кто первым скажет пароль, но ни один, ни другой не уверен, друг перед ним, или враг.
Полковник вдруг полез в карман и достал… мой телефон!
— Твое?
Я не смог сдержать радости, и от него это не укрылось:
— В машине нашли.
