— Влюбилась. И он первый предложил.
— В смысле?
— Ну, никто больше не предлагал. Замуж.
Вот пойди, пойми этих женщин! Умница, красавица, почти профсоюзный лидер, на гитаре играет — и туда же — комплексы!
— А почему вы с Лавровым не общаетесь? Поссорились?
— Да нет, — мать вздохнула. — Мы не ссорились. Это они с Сашкой Стрельченко поссорились. Ну, а я типа тоже… Ну, не должна…
— По-моему, ты сама себе противоречишь. То ты одна сатана, то не одна!
Она чуть не плакала. Блин, девчонка же еще! Вот что с ними делать?
Пусть у меня нет опыта, но иногда (что в прошлом, что в будущем) я чувствую себя гораздо старше своих родителей. Как дети, ей богу!
— А если бы Лавров тебе замуж предложил? — неожиданно брякнул я.
— Но он же не предложил?!
Возле лавочки резко затормозила 24-я «Волга» с папой Сашей Лавровым за рулем. Легок на помине!
«Волгу» я помню. Сарай такой. Вельветовый коричневый салон, почему-то в белых розочках. Чехлы — ярко-синие. В ручке передач из плексигласа — нет, не розочка — золотая черепушка! На приборной панели круглая наклейка с диснеевским песиком с длинными ушами. А под задним номером — слева — другая наклейка — SU (Soviet Union)[9] — тогда так модно было. Поэтому лишних вопросов у меня не возникло. Она нам от дедушки досталась, когда уже взрослый папа помог ему 31-ю «Волгу» купить, а 24-ка дедушке когда-то тоже от прадедушки досталась. Но это уже совсем другая история.
— Поехали! — скомандовал будущий отец мне.
— Куда? — подорвался с лавочки я.
— Знаешь, куда — домой! — многозначительно поднял палец вверх папа.
— Я с вами! — быстро пришла в себя, и сориентировалась по обстановке мать. Не успел папа моргнуть, как она уже «угнездилась» на заднем сиденье. Даже раньше меня. Папа Сашка открыл было рот, но мама Танька отрезала:
— Так надо!
И я кивнул:
— Наверное, правда, так надо.
И мы помчались в темнеющий вечер. Без лишних вопросов и конкретных планов, зато в направлении светлого будущего.
У папы талант угадывать с музыкой в тему. Мы ехали, а из встроенного в приборную панель кассетного магнитофона(!) лилась песня. Явно не мой стиль, не люблю «попсу», но песня очень хорошо описывала то, что со мной сейчас происходило, отражала мои мысли, мое настроение. Пелось от имени человека, который где-то «в холодных глубинах космоса потерялся во времени». Там были такие слова:
В общем, мелодия была такая веселенькая, и в продвижении по загородному шоссе на «Волге», которые здесь, как раз, чаще всего использовались, как такси, отлично пелась хором. И я даже поверил, что все у нас получится. Но вдруг музыка стала тревожной, и на ее фоне певец перестал петь, а стал жалобно просить: «
Дорогу показывал я, конечно. Дорога на дачу — это в памяти на всю жизнь! Машину мы оставили на противоположной стороне шоссе, в лесополке. Планов, определенных, так и не возникло. Как говорит моя взрослая мама, «люблю экспромты». Главное, что уже стемнело, а темнота — друг молодежи. Труднее было найти дырку, из которой я выкатился — я ж из нее в состоянии аффекта выкатывался! Но и с этим мы втроем справилась. Ну, в общем-то, мама эту дырку нашла. Случайно.
Ну вот. Теперь пан или пропал. Мы обнялись. Молча.
— Надеюсь, до встречи, — пробормотал я про себя, опустился на четвереньки, осознанно спустился, а не скатился, как в прошлый раз, и прилег прямо под забором, выжидая тишину. Оглянулся через плечо. Они стояли рядышком, голова к голове, держась за руки, и смотрели на меня. Серьезные такие! Никогда не думал, что я смогу так подумать: «Какая милота!»
Но, пора. Прополз под забором. Тишина. Теперь бы не заблудиться. Так, с какой стороны я по канавке полз? Вспомнил. Пополз. Тишина. Чтобы понять, когда остановиться, пришлось высунуть голову над канавкой. Где там мой невнятный хлам? Тишина. Вон он. Еще чуть-чуть ползти осталось. Та-ак. Высовываем голову. Хлам прямо, напротив. Где-то под ним люк. Тишина. Голова, плечи, пояс, ноги. Я весь. Правая рука, левая нога. Левая рука, правая нога. Хлам. А где люк?
— Стой, кто идет! — дежавю, какое-то.
Ну, вот и все…
— Я! — из-за забора неожиданно очень громко и звонко прозвучал девичий голос. Мамка моя!
