Ой, мамочки! — это я уже вслух и громко. Сейчас опять расплачусь. Я побежала от машины назад. Никого. Потом побежала обратно, мимо машины, вперед. Опять никого. Ой, страшно-то как!
— Мааама!
— Чего орешь? — мамин голос! Я обернулась, и кинулась к маме на шею. Но… это не мама! Девчонка какая-то, чуть старше меня. Ну, копия мама. Моложе только. И голос похож.
— Чего орешь, что случилось-то?
— На нас с другом шпана напала — друга ранили, а я потерялась. Мне, наверное, домой надо!
— А друг?
— Он не один, нас трое было. И я не знаю где они, может, уже в больнице ближайшей?
— Я только что оттуда. А как его зовут?
— Вовка…
Девушка задумалась:
— При мне никаких Вовок не поступало. Или госпиталь не тот. А тебя как?
— Лиза.
— А меня Маруся.
«Как маму!» — машинально отметила я.
— Так что, идем друга искать? — устало вздохнула Маруся.
Мне, конечно, за Вовку было страшно. Но в темноте идти до больницы без мальчиков, да еще и не зная до какой — еще страшнее. А вдруг опять шпана? Ну, найду я Вовку там, куда его, наверняка, уже Денис отвез. И что я там буду делать? Ой, а на чем отвез, машина ж у меня?
Я оглянулась. Машины не было. Угнали?! Батюшки, что я отцу-то скажу?!
И я опять разрыдалась. И рыдала, и рыдала, не останавливаясь, пока Маруся не подхватила меня под руку, и не потащила куда-то.
По дороге я старалась плакать потише, но, на всякий случай, не прекращала — вдруг передумает? Может, и хорошо, что она меня к себе домой повела, а не ко мне. Отец меня точно убьет. И за Вовку, и за машину. Можно, конечно попробовать все опять на Дениса свалить…
Мы подошли к знакомым воротам, к знакомому дому. Моему дому! Откуда она знает, где я живу?
Мне стало еще страшнее. Я стала вырываться и плакать громче и сильнее. Теперь уже по-настоящему, почти себя не контролируя. Вырваться мне не удалось, Маруся оказалось на удивление, сильной. Она втащила меня во двор, туда на мой рев выскочила баба Шура. И я подавилась рыданиями, потому что баба Шура неожиданно сильно отхлестала меня по щекам. Меня? Бабушка? Отхлестала? По? Лицу? Да что ж меня колотят-то все в последнее время?!
— Ну, слава богу, успокоилась — чуть ли не хором выдохнули Маруся и баба Шура — пойдем, водички попьешь.
От удивления я прекратила истерику, и, только немного всхлипывая, послушно дала завести себя в дом. Может папа увидит, в каком я состоянии, поймет, что я раскаиваюсь, и все простит?
И только сейчас я заметила, что у Маруси большой животик. Беременная, значит.
Родители часто поговаривали, что жаль, что прадедушка Вася и прадедушка Миша так и не успели познакомиться — прадедушка Вася умер раньше, чем мои родители поженились. Могли бы дружить…
Так вот, я это сделал. Познакомил их. В больничном коридоре. Подвел друг к другу, сцепил их руки и просто сказал:
— Знакомьтесь, Михаил Саввич — это мой прадедушка Вася. Знакомьтесь, Василий Федорович, это мой прадедушка Миша. А я ваш общий правнук. Из будущего.
И все. Опустим подробности. Фронтовики. Ветераны. Один в теме. Подполковник авиации. Теперь и другой в теме. Младшим лейтенантом медицинской службы войну окончил.
— Дед Миша, ты меня прости, я к вам не вернусь. Не могу твоим женщинам в глаза смотреть! Дед Вася, помоги, пожалуйста. Можно я при больнице буду жить? Я все-все буду делать! Полы мыть, за больными ухаживать! Любую работу! К деду Вове ближе буду. Чтобы скорее выздоровел — в лепешку расшибусь!
Ну и, конечно, они меня не подвели! Прадедушка Вася категорически забрал меня жить к себе домой.
— Везет тебе — это прадедушка Миша. — А я что своим женщинам скажу?
Мне дали водички попить. И не усела я придумать, плакать мне дальше, или нет, как бабушка грозно так, что я не смогла не ответить, поинтересовалась, где я живу. Я поперхнулась водой, и послушно выдала адрес. То есть адрес, по которому мы все сейчас находились. Маруся и баба Шура переглянулись. Кажется, сомневаясь в моем ясном уме.
— Бабушка, ты что, меня не узнаешь?
— Как тебя зовут, деточка?
— Лиза. Елизавета, то есть. А папа дома? — Я на всякий случай приготовилась всхлипывать.
— А как твоего папу зовут? — осторожно продолжила допрос беременная Маруся. Как она мне все-таки маму напоминает!
— М-миша, — стукнула зубами о край кружки я.
— Так ты куда шла?
— Домой. С-сюда. Е-ехала.
— А откуда?
— Из цирка…
Баба Шура потрогала мой лоб.
— Не горячая, вроде. А бредит.
Маруся быстро взглянула на нее, и тихо бросила:
— Может, контуженная? — но я все услышала.
— Да нет, я хоть и резко затормозила, но головой не стукалась! Честно! — и прижала руки к груди. Меня откровенно пугало все происходящее.
— Ба! Ну это же я, твоя любимая внучка!
— А как меня зовут?
— Ба-ба-ба Шура, — от страха я стала заикаться.
— Правильно. А папу твоего, значит, Миша?
— Ага.
— А меня как зовут? — прищурившись, спросила Маруся.
— Ну, ты ж сама сказала — Маруся! Но я тебя не знаю. Ты тоже тут живешь? Давно?
Мне не ответили.
— Деточка, а ты не из-под Таганрога идешь? Тебя не Аней зовут? — не унималась баба Шура.
Я не знала, как правильно ответить, и на всякий случай сказала:
— Н-н-не знаю. — И, наконец, снова заплакала.
