Эффект Грэхема полностью

– Да мы лучше вас всех, вместе взятых, – орет Рэнд и тут же получает по зубам от Джордана.

Я протискиваюсь вперед, к Кейсу.

– Давай же, Кейс. Останови все это.

– Не знаю, стоит ли, – мрачно отвечает он. – Может, им надо выпустить пар и успокоиться.

Я же вижу, что этим дело не ограничится. Эти парни будут биться до смерти, если их не остановить. И меня эта драка веселит гораздо меньше, чем остальных гуляк, – многие кричат и подначивают драчунов, а некоторые еще и на телефоны снимают.

– Кретин ты сраный, – ревет Рэнд. Ему удается перекатиться и выбраться из-под Джордана, даже вскочить на ноги. – Вы все просто кучка придурков из Лиги плюща, возомнивших о себе невесть что.

– Я не виноват, что вы все нищие, – ворчит Джордан, тоже вставая на ноги.

– Да пошел ты! – И Рэнд снова бросается на Трагера.

Раз от Кейса никакого проку, я хватаю Райдера за руку. Он такой высокий, что мне приходится голову запрокинуть, чтобы посмотреть ему в глаза. Они совсем потемнели, а взгляд такой, будто он сейчас кого-нибудь убьет.

– Остановишь их? – тихо спрашиваю я.

Кейс, осознав, с кем я разговариваю, всем своим видом излучает неодобрение, но он свой шанс положить конец драке упустил. Он сказал «нет». Мгновение Райдер смотрит на меня. Потом выдыхает и делает шаг вперед. То, что совсем рядом с его скулой проносится чужой кулак, его, похоже, совершенно не волнует.

– Хватит.

Одно слово, сказанное низким командирским голосом.

Этого достаточно, чтобы Рэнд замер как вкопанный. Райдер толкает своего сокомандника в грудь.

– Уймись, Хоули.

Рэнд тяжело дышит. Из разбитой брови сочится кровь, оставляя липкую дорожку на лице. Я морщусь. Трагер выглядит не лучше. Нос у него опух, заляпан кровью и наверняка сломан.

Однако если Рэнда удалось утихомирить благодаря Райдеру, то Трагер по-прежнему напоминает заряженное ружье. Он снова бросается вперед, и один из его сокомандников, Тим Коффи, решает, что пора и ему побыть героем.

– Чувак, остановись, – велит Коффи, схватив Трагера за руку.

Вот только Трагер – как дикий зверь. Он отталкивает Коффи, отталкивает так резко, что тот теряет равновесие и падает прямо на журнальный столик. Под его весом столик разлетается на части, как колода карт. Во все стороны летят щепки, ножки трещат и вылетают из пазов, а в следующее мгновение Коффи, крича от боли, неловко приземляется на пол.

Прямо на запястье.

Проснувшись на следующее утро, я вижу на почте весьма сурово сформулированное письмо от руководителя спортивного отделения.

В письме всего две строчки, и в нем говорится, что я наряду со всеми остальными игроками хоккейной программы должна явиться в Центр Грэхема ровно в час дня. Тот, кто не придет, должен либо иметь справку от врача, либо лежать в могиле. Подозреваю, последнюю часть этого предложения добавил Чад Дженсен, потому что она определенно в его духе.

Благодаря пожертвованиям от бывших студентов вроде моего отца хоккейный комплекс Брайара представляет собой практически самостоятельное маленькое королевство на территории кампуса. У нас свой спортзал и тренировочный центр с кучей помещений для выполнения физических упражнений, тренажерный зал, несколько саун с горячими и холодными ваннами. Два огромных медийных зала, два катка, гигантские раздевалки.

И большой актовый зал, где и проходит сегодняшняя встреча, на которой предстоит обсудить события минувшего вечера.

На сцене собрался весь тренерский состав и мужской, и женской программы. Под их взглядами игроки заполняют первые три ряда мягких кресел. У подиума стоит высокая стройная женщина в белом брючном костюме, у которой буквально на лбу написано: «Связь с общественностью».

Тренер Дженсен выглядит так, будто хочет убить всех и каждого в этом зале, включая его собственных коллег. Он подходит к микрофону у подиума и с места в карьер начинает собрание. Говорит он резко и раздраженно.

– Хотелось бы поздравить всех вас за то, что нарушили мои субботние планы. Субботу я планировал провести с внучкой. Ей десять, и с недавнего времени она интересуется тигровыми акулами. Она плакала, когда я сказал, что не смогу сегодня пойти с ней в океанариум. Вы все, поаплодируйте себе за то, что заставили десятилетнюю девочку плакать.

Сидящая рядом со мной Ками пытается заглушить смех рукавом худи.

– К другим новостям, – объявляет он. – Тим Коффи выбыл как минимум на четыре недели из-за растянутого запястья. Он пропустит всю подготовку к сезону и, вероятно, несколько игр.

Всю эту тираду Дженсен подкрепляет сердитым взглядом в сторону врача нашей команды, как будто тот лично растянул Коффи запястье. К чести своей, доктор Парминдер даже не вздрагивает. В отличие от Тима Коффи. Сидящий в переднем ряду веснушчатый старшекурсник пристыженно опускает голову. Я слышала, он провел ночь в травматологии.