Может, это и не самый здоровый способ прожить жизнь, но я так живу с шести лет и за эти годы здорово сэкономил на разочарованиях.
Спустя минуту Джиджи возвращается.
– Мия остается, – резко заявляет она. – Ее подруга Кейт отвезет ее домой.
– Поехали, – тон Кейса не допускает возражений. Он жесткий и безапелляционный. Когда Кейс поворачивается к нам спиной, она оглядывается на Беккетта и одними губами произносит: «Прости». Беккетт только пожимает плечами и ухмыляется.
Все еще настороже, я марширую к передней двери и встаю там, наблюдая, как они идут к тротуару. Трагер печатает что-то на телефоне. Колсон негромко разговаривает с Джиджи, которая с каждым его словом выглядит все более раздраженной. Останавливаются они перед ее белым внедорожником.
Пусть это жалко, но я испытываю острое удовлетворение, когда Колсон пытается открыть дверь с пассажирской стороны, а Джиджи резко взмахивает рукой, явно указывая ему даже не садиться в машину.
Минуту спустя она заводит автомобиль и уезжает, только мигают задние фары.
Колсон остается у обочины. Будто ощутив мое присутствие, он напрягается, а потом поворачивается ко мне. Физиономия у него недовольная. Я только закатываю глаза. Он поворачивается на каблуках и отправляется вниз по улице. Домой, я так понимаю.
Очередной дружеский соседский визит от моего сокапитана.
– Вот это веселуха, – замечает Беккетт, остановившись на крыльце рядом со мной.
Я качаю головой.
– Ты теперь специально настраиваешь их против нас? Ладно тебе, брат. Из всех цыпочек надо было связаться именно с этой.
– Приятель, ты ей частные уроки даешь. Не тебе читать мне лекции насчет того, кто с кем связывается.
Мое раздражение только растет.
– Я просто пытаюсь предупредить, чтобы в следующий раз ты был осторожнее. А если бы он взбежал по лестнице? Еще пять секунд, и, если бы я вас не прервал, ты бы трахнул ее прямо в коридоре.
Беккетт моргает, а потом заливается хохотом.
– Вот оно что. Ясно.
– Что? – бормочу я.
– Когда ты сказал, что она тебя не интересует, был один из тех дней… знаешь, когда ты говоришь одно, а думаешь совершенно противоположное. Понял.
Я слишком напряжен, чтобы отвечать, мне слишком беспокойно, так что в ответ просто кривлюсь. Беккетт хлопает меня по плечу, продолжая посмеиваться.
– Все нормально, старик. Я отвалю.
Хотел бы я ему сказать, что в этом нет нужды, что он может поступать как угодно, связываться с кем захочет. Вот только эти слова, разрешение продолжить увиваться за Джиджи, комом стоят у меня в горле.
К концу выходных мы получаем общекомандную рассылку. В электронном письме говорится, что утром в понедельник нам надо на час задержаться после тренировки.
Гуру пиара Кристи Дельмонт наносит новый удар.
Подробности очень размыты, но оно и понятно: одним из авторов текста значится Дженсен, а у него вендетта против слов в принципе.
Мы с Шейном выходим из душа, обернув вокруг талии полотенца. Инфраструктура в Брайаре на порядок лучше, чем в Иствуде, и главный плюс – запах. Иными словами, в Брайаре благодаря их беспрецедентной системе фильтрации воздуха почти ничем не пахнет. В Иствуде каждый раз, оказавшись в раздевалке, мы чувствовали себя так, будто попали в пункт сбора старых носков. Присев на скамейку, можно было заработать занозу в заднице, в душевых кабинках была плесень. Если забудешь шлепанцы для душа, беспокоиться придется не только о том, сколько спортсменов побывало в кабинке до тебя, но еще и о более серьезных проблемах. Всегда оставался риск ампутации конечности, потому что ее поразит некротический фасциит[35].
– Знаешь, – заявляет Шейн, когда мы возвращаемся в основное помещение переодеться, – девчонки вечно просят прислать им фотку члена. Я уже устал. – Он картинно вздыхает. – Столько сил тратится на эти фотографии.
– Есть крутая идея. Может, сделаешь одну и будешь рассылать всем? – предлагает Беккетт.
– Ха! Это ты у нас ленивый ленивец. Короткий путь всегда проще. – Шейн падает на скамейку и начинает натягивать носки. – Женщине надо почувствовать себя особенной. Если она просит фотку члена, эта фотка должна быть лично для нее, с учетом ее потребностей.
– С учетом ее потребностей? – эхом переспрашивает Ник Латтимор. – Брат, ты там чем вообще занимаешься? Специально декорации создаешь для каждой цыпочки? Если она любит полевые цветы, позируешь в поле?
Рэнд сгибается пополам от хохота, похлопывая себя по коленке.
– А когда фотку для Линси делал, ты на член крошечную розовую пачку нацепил?
Бывшая Шейна – балерина, и, представив то, что описали Ник и Рэнд, мы заливаемся смехом. Я замечаю, что даже парочка парней из Брайара едва сдерживают смех. Правда, улыбки быстро исчезают под прищуром их доблестного лидера, Колсона.
Разумом я понимаю, насколько все это нездорово для команды, понимаю, что эту разделительную черту надо уничтожить. Может, я бы этим и занялся, не навяжи мне парни капитанство, которое я всей душой ненавижу.
Едва нацепив ботинки, я хватаю из шкафчика телефон – проверить, нет ли пропущенных сообщений. Когда одно из них оказывается от Джиджи, я напрягаюсь.
