– Ты что, улыбаешься? – возмущаюсь я.
И в этот самый момент раздражение меня покидает. Всякий раз, когда мне удается вытянуть из Райдера нормальную человеческую реакцию, а не сердитый взгляд, которым он обычно меня встречает, я будто выращиваю нежный цветок.
– Нет, – он зыркает на меня.
– Точно улыбался.
– Тебе померещилось.
Райдер пересекает каток, намереваясь взять со скамьи бутылку, но до меня все равно доносится смешок.
– А еще ты рассмеялся! – кричу я в восторге, устремляясь за ним. – Я всем расскажу.
– Давай. Тебе никто не поверит.
– Я по всему катку спрятала камеры.
– Правда? – Вид у него заинтересованный. – То есть мир увидит, как ты умоляешь врага о помощи?
– Я тебя не умоляю. У нас договоренность.
Райдер откручивает крышечку у бутылки.
– И когда же ты выполнишь свою часть?
– Уже, умник. Каждый раз, когда папа звонит, я упоминаю твое имя. А в выходные я поеду домой, так что разрекламирую тебя вовсю.
– Уж надеюсь.
– Может, мы свяжемся по FaceTime до выходных. Я исполню оду моему славному приятелю Райдеру. Расскажу папе, как мы вместе слушаем Дэна Греббса…
– Не надо так разрушать мою репутацию.
– Папа любит «Горизонты», – соблазнительно добавляю я и вижу, что Райдер колеблется. Вот это да. – Черт возьми, ты правда готов притвориться, что тебе нравится моя музыка для медитации, лишь бы подлизаться к нему! – хохочу я. – Да ты мошенник. А я не поощряю мошенничество.
Он снова смеется.
– Боже мой, ты дважды рассмеялся меньше чем за пять минут.
Райдер в ответ молчит, только подносит к губам бутылку. Мой взгляд тут же предательски устремляется к сильной линии его горла, я наблюдаю, как двигается каждая мышца, пока он пьет.
Знаю, что задавать следующий вопрос не стоит, меня это не касается, но любопытство берет верх.
– Так что это за соседка, с которой ты встречаешься?
Он медленно опускает бутылку и вытирает рот.
– Я ни с кем не встречаюсь.
– Серьезно? – Я изгибаю бровь. – Так почему же украшение Каррмы осталось у тебя в спальне?
Лицо его омрачает отчетливое раздражение.
– Думаю, она солгала на этот счет. У меня в спальне просторно и пусто, я бы заметил подвеску, оставь она ее там на самом деле. – Он пожимает плечами. – Мы однажды переспали, и я сказал, что повторение меня не интересует. Думаю, ей нужен был повод увидеться со мной.
– Ого. Кто-то здесь высокого мнения о себе.
– Что?
– Ты правда считаешь, что отказал женщине, и она отчаялась настолько, что пробралась к тебе в комнату, оставила там украшение, а потом притворилась, что нашла? А что, если ты пошел бы наверх с ней?
– Готов поспорить, она бы что-нибудь придумала. Вытащила бы кулон из кармана, пока я не вижу, а потом волшебным образом обнаружила бы его под кроватью или еще где.
– Или – послушай меня! – он правда выпал, когда она была у тебя, и оказался под кроватью.
– Говорю же, я бы заметил.
– Как скажешь, – закатываю глаза. – Мне так нравится твоя позиция: будто ты настолько хорош в постели, что женщина на край света пойдет, лишь бы вернуть твой пенис.
– Я и правда хорош в постели, – абсолютно серьезно заявляет он.
Сердце у меня заходится. Есть в этом парне что-то очень, очень сексуальное. Неудивительно, что Каррма пыталась вернуться.
Я отставляю бутылку с водой и притворяюсь, что сердце у меня стучит с нормальной частотой, а не отбивает чечетку.
– Еще раз потренируемся? – Я снова выезжаю на середину катка, и прохладный воздух остужает внезапно вспыхнувшие щеки.
– Беккетт не пропускает ни одной юбки.
Он этого внезапного заявления я замираю. Поворачиваюсь к нему.
– Что-что?
– Просто подумал, что тебе стоит знать. – Райдер подъезжает ко мне, рассеянно поводя клюшкой по льду. – Он не из тех, кому достаточно одной женщины, а ты не похожа на девушку, которой нужно много мужчин.
В ответ вскидываю подбородок.
– Кто сказал? Может, мне нравится случайный секс с разными парнями.
– Действительно?
Помедлив, раздраженно ворчу:
– Нет.
Он не сводит с меня оценивающего взгляда, и я просто теряюсь в его глазах. Никак не могу понять, о чем они говорят. У него такое непробиваемое выражение лица, но сквозь синюю завесу что-то проскальзывает, готова поклясться. Не то чтобы пылкость, скорее…
Решить эту задачку я не успеваю: он моргает и опускает голову.
Я занимаю положение в круге вбрасывания. Райдер встает передо мной, держа в руке шайбу. Он все еще на меня смотрит.
– Ладно, довольно болтовни. Кидай шайбу, сучка.
Он фыркает.
– Ты правда назвала меня сучкой?
– Да. Практикуюсь в оскорблениях. – Тут меня осеняет мысль. – Стой. Я только сейчас поняла, что не смогу так сделать во время игры. Нельзя назвать другую девушку сучкой, даже если я втайне так считаю. Это оскорбительно.
– Но меня ты так называешь?
– Да, и, кстати, с легкостью. Это тревожит.
У него на губах появляется невольная улыбка.
Я тут же указываю на него затянутой в перчатку рукой.
– Давай. Дай волю улыбке. Я знаю, что тебе хочется.
– Если ты не заткнешься, я не вброшу шайбу, – подкалывает он и тут же бросает ее, пока я не успела собраться.
– Эй! – возмущенно кричу я.
