В пятницу утром я просыпаюсь в холодном поту. Футболка, в которой я рухнул спать прошлым вечером, пропиталась им насквозь и липнет к груди. Испуганный голос по-прежнему эхом звучит у меня в голове – мозг еще не проснулся до конца. Я пытаюсь отвлечься от кошмара, потому что последнее, что мне сегодня нужно, – мрачный настрой в течение всего дня.
Однако, как выясняется, это был не просто дурной сон, а настоящее предзнаменование. Схватив телефон, я обнаруживаю пропущенный звонок из Финикса и уведомление о сообщении на голосовой почте.
Черт.
Сажусь на кровати, ввожу пароль.
Я швыряю телефон на матрас и отправляюсь по коридору в душ. Сегодня мне надо быть в центре в восемь, а не в семь. Занятия официально начались, так что приходится сокращать дополнительные тренировки и не слишком себя перегружать.
В нашей команде все учатся только во второй половине дня в этом семестре, потому что утром мы тренируемся. Я подвожу Беккетта до кампуса, а Шейн говорит, что поедет на своей машине, так что его мы оставляем на кухне в компании блендера и будущего протеинового шейка.
По дороге Беккетт болтает о каком-то фильме, который вчера посмотрел, но я слушаю его вполуха. Голова у меня занята другим – ровно тем же, что пожирает меня изнутри вот уже три дня.
Джиджи Грэхем.
Три дня прошло с нашего поцелуя.
Точнее, три дня с того момента, как от одного ее поцелуя у меня встал так, что я едва до дома добрался. Думал, член пробьет дырку в штанах и доберется до самого руля.
Честно говоря, я рассчитывал, что она мне к этому моменту уже перезвонит, но я не на ту напал. Не стоит, конечно, так поддаваться разочарованию.
Скоро у нас первая игра, а потому обстановка на тренировках становится все более отчаянной. Этим утром Дженсен не дает нам спуска. Потом мы все заваливаемся в медиазал смотреть запись игры Северо-Восточного университета[36]. Их команда – наш первый противник в этом сезоне.
Пока мы дожидаемся помощника тренера, Перетти, я все думаю о молчании Джиджи, о том, что она, судя по всему, решила сделать вид, будто тот поцелуй не был самым жарким в нашей жизни.
Я и не представлял, что может быть столько страсти. Мы так желали друг друга, что готовы были воспламениться.
Вокруг о чем-то болтают ребята из команды, и я стараюсь отодвинуть мысли о Джиджи на задний план. Парни, раньше игравшие за Иствуд, как всегда, занимают большую часть второго ряда, а те, кто всегда был за Брайар, – первый.
– Я просто о чем говорю: невозможно доказать, что червоточин не существует, – разглагольствует Беккетт (и параллельно пишет какой-то девчонке – когда дело доходит до путешествий во времени и секса, он настоящий Юлий Цезарь).
– Но и доказать, что они существуют, ты тоже не сможешь, – в отчаянии возражает Наззи.
– Наз. Брат. Эту битву тебе не выиграть, – советует Шейн. Он тоже кому-то пишет, наверняка очередной чирлидерше, с которой познакомился вчера на вечеринке в мужской общаге. Он уже половину команды перебрал, будто пытается рекорд установить.
– Я хочу кое-что спросить. Прямо сейчас. И вы должны пообещать, что не будете меня осуждать, – взволнованно произносит Патрик.
– Такого никто не пообещает, – любезно сообщает ему Рэнд.
– Тогда неважно, забудьте.
Рэнд фыркает.
– Ну конечно. Как будто теперь мы дадим тебе сорваться с крючка.
– Я же сказал: забудьте, – упорствует Патрик.
– Капитан, что скажешь? – окликают они меня.
– Один из капитанов, – доносится язвительный голос Трагера с первого ряда, но на него никто не обращает внимания.
– Спрашивай уже, – бормочу я Парню из Канзаса.
– Насчет этих червоточин… – Он мнется, поглядывая по сторонам. – Там что, черви?
Ответом ему служит полная тишина. Даже Уилл Ларсен повернулся и вытаращился на него.
– Теоретические черви? – поправляется Патрик. Вид у него совершенно растерянный. – Я правильно сказал?
Наконец Шейн решает над ним сжалиться.
– Все нормально. Зато ты очень красивый, – и с этими словами принимается строчить сообщения дальше.
Тут-то до Патрика и доходит, что его оскорбили.
– Эй, да пошли вы! – бурчит он.
– Нет там никаких червей, – на удивление мягко объясняет Беккетт. – В сущности, червоточины – это искривления в пространстве, соединяющие две удаленные точки…
