- Для проведения каждой нашей операции существуют веские причины, - продолжал Намир. - И для каждого приказа, который я вам отдаю. Для каждого задания. - На лице его промелькнула улыбка, и жесткие черты на миг смягчились. - Мы не можем вернуть стабильность миру, если в наших рядах существуют противоречия. - Взгляд Намира переместился на Хардести, и тон его снова стал жестким. - Это понятно?
- Понятно, - подтвердил снайпер и поджал губы.
"Он никогда не скажет нам, - сообразил Саксон. - Кем бы ни были эти люди, которые тянут за веревочки, мы никогда не узнаем их имен". И следующий вопрос встал перед ним со всей очевидностью: "Сможешь ли ты с этим жить?"
За несколько месяцев, прошедших после встречи с Памиром в полевом госпитале в Австралии, Саксон заработал больше денег, чем за все годы службы в "Белл-тауэре" и САС. Тираны дали ему высококлассные импланты, дали оружие, о котором он мог только мечтать во время работы на военную компанию или британскую корону. В перерывах между операциями он отдыхал на закрытых курортах, куда ездят директора компаний и очень богатые люди. А сами операции... за всю карьеру ему не приходилось в таких участвовать. Если забыть о Хардести и раздражении, которое он вызывал, то Саксон неплохо ладил с Тиранами. Работа ему нравилась, этого нельзя было отрицать. Не было никаких отчетов и прочей бумажной возни, никакой критики задним числом, в отличие от военной службы. Здесь не тратили времени на всякую чушь: не отдавали честь и не занимались прочим армейским дерьмом; Тираны сразу переходили к делу, и все это сильно привлекало Бена Саксона.
Ему нравилось здесь. Несмотря на все сомнения, он по-прежнему ощущал себя на своем месте. После всех мелких операций, наблюдения, проникновения на территорию противника, а потом работы в Москве Саксон чувствовал, что он выдержал экзамен. Он стал одним из Тиранов, но какая-то часть его по-прежнему была недовольна, и его раздражало то, что он не может даже сформулировать причины этого беспокойства.
Неужели это из-за секретности? Тогда это глупо: Саксону, как спецназовцу, большую часть жизни приходилось участвовать в тайных операциях, но, будучи солдатом британской армии и наемником "Беллтауэра", он, по крайней мере, более или менее понимал, ради чего рискует жизнью.
В душной палате полевого госпиталя Намир предложил ему второй шанс. Он предложил возможность изменить мир, и, более того, он предложил Саксону доверие.
А может быть, лишь его иллюзию. Бен был уверен, что проводятся и другие спецоперации. Тиранам поручали и иные миссии, о которых ему не нужно было знать. Он вспомнил, что Федорова и Хардести недавно побывали в США, Японии и Индии, где выполняли некие задания. И снова никто не собирался отвечать на вопрос, кем были их объекты и кто выбирал их.
"Ты знаешь, какому хозяину ты служишь?"
Он решил, что пока не станет задавать другим вопросы, которые задал ему призрачный хакер Янус.
Намир отвернулся от окна:
- Теперь я понял, что мы подошли к важному моменту.
Хардести, Федорова и Барретт внезапно поднялись, Саксон и Герман спустя секунду последовали их примеру. На миг на губах Хардести возникла тень усмешки.
- Пора, - произнес Барретт.
Намир кивнул великану:
- Открой кабинет, будь добр.
Барретт кивнул и подошел к стене, на которой висел "Флейтист". Он прошептал какие-то слова, которых Саксон не разобрал, и в стене появилась щель. Половинки ее беззвучно разъехались, открыв соседнее помещение - темную комнату без окон. Только стойки с оружием и несколько компьютеров.
- Елена? - наклонил голову Намир.
Неправдоподобно быстрым движением женщина вытащила из кармана громоздкий пластиковый пистолет, оклеенный черно-желтой лентой, предупреждающей об опасности. Она направила оружие на Германа и нажала на курок.
Из дула вылетел толстый дротик и вонзился немцу в шею. Саксон услышал жужжание тазера, Герман застонал, тело его напряглось. Он упал, шапка свалилась с головы.
- Какого... - Саксон едва успел обернуться к Намиру - второй дротик ударил в грудь его.
Он почувствовал укол, и второй разряд поразил его.
По указанному в сообщении адресу находился конференц-центр. Окна здания из стекла и стали заливали полутемную улицу ярким светом. По обеим сторонам дорожки, ведущей к дверям, выстроились ряды голограмм, на которых непрерывно демонстрировалась информация о предстоящих мероприятиях.
Анна подошла ближе; все чувства были обострены, она была настороже. На некоторое время боль, грызущая затылок, отступила. Келсо знала, что потом ей придется за это заплатить, но сейчас она была сосредоточенна и собранна.
