– Денис – силач, эдакий тупой качок, хотя на самом деле тупым он никогда не был, но нам очень хотелось так думать, и мы позволяли себе это. Смоляная шевелюра и черные глаза делали его немного цыганом. Федор злой сноб. Будучи из довольно скромной в денежном плане семьи, он выглядел круто даже в самых простых вещах, как потомственный дворянин, при этом очень высокомерно над всеми посмеивался. Знаешь, Кай из Снежной королевы, светлокожий, голубоглазый, холодный. Толя совсем другой, папаша у него был богатый, но по нему этого было не заметно: кривые зубы в брекетах, очки в толстых линзах – отличник, как и мы, но ему посчастливилось попасть в стаю, значит, у него было какое-то скрытое достоинство. Нам всем было интересно, почему вы его приняли, почему он – один из вас. Ведь он такой же, как мы, обыкновенный, а вы нет, вы были тогда для нас особенные, крутые. Было у нас предположение, что Толя попал в стаю исключительно из-за денег отца. Но главным у вас, вожаком стаи был Валька, Касик, даже мы его так называли. Он единственный разговаривал с нами на равных, он единственный из вас, кого мы уважали, а не боялись.
– Валька был лучшим, – грустно кивнула Галя. – Касик по-индейски означало «вождь», он и был нашим вождем.
– Еще мы очень завидовали, как с вами вела себя Ангелина. – Кондрат увидел, как загрустила Галина при упоминании о Вальке. – Она общалась с вами как с друзьями. Нам всем тогда хотелось, чтоб нас признали, не считали просто детьми, а вели себя как со взрослыми. У вас же это было…
– Да, мы ее даже в школе называли «святая Ангелина», – вздохнула Галка. – Интересно, что с ней стало. Старой она не была, тогда ей только двадцать семь исполнилось, значит, сейчас где-то сорок два.
– Ты что, правда не знаешь? – поразился Кондрат – Серьезно? – Он смотрел на Галку как на полоумную.
– Что? – психанула она. – Говори уже, не строй из себя знающего.
– Так после того похода ее сразу из школы уволили. Следствие долго шло, родители Вальки во всем ее винили, жизни ей не давали, очень хотели ее посадить, но не получилось. Вы там уже все совершеннолетние были, и поход ваш не от школы был, а так, дружеский, то есть никто ни за кого не отвечал. Но помучили ее тогда жестко. Крыс дохлых на порог каждое утро кто-то приносил, да там много чего было. И кровью дверь заливали, правда, как потом выяснилось, это кетчуп был, но очень эффектно вышло, и подъезд весь расписали, что она убийца. Причем только закрасят, как кто-то вновь это напишет.
– А ты откуда знаешь? – удивилась Галка.
– Так у меня мама, если помнишь, директором школы была, ей, между прочим, тоже досталось, хотя она про ваш поход была ни слухом, ни духом. Тоже переживала, конечно, но выдержала, а вот Ангелина устала от угроз и через год или два покончила с собой. Вены себе в ванне вскрыла.
– Серьезно?! – Галя была в настоящем шоке.
– Нет, вру, захотелось ужаса нагнать. Конечно, серьезно.
– А почему ты мне раньше не рассказывал? – возмутилась она.
– Во-первых, ты не спрашивала, а во-вторых, ты всегда замыкалась, когда я вдруг начинал вспоминать школу, я видел, как тебе больно, и потому не хотел делать еще больнее.
Галина понимала, что он прав. Когда они работали вместе, а потом и вовсе стали парой, периодически она заговаривала про Вальку и начинала хандрить, при этом отдаляясь от него на период своего уныния все дальше и дальше.
– Слышь, Галка, возьми меня с собой? – сказал Кондрат, быстро перепрыгнув с темы на тему.
– Куда? – не поняла Галя, пребывая до сих пор в состоянии шока.
– В поход. Ну прошу тебя, я же все равно уезжаю через месяц, и ты от меня отдохнешь. Обещаю к тебе не приставать больше никогда в жизни, вот прям забыть твой адрес. Клянусь.
– Свежо предание, да верится с трудом. Зачем тебе все это?
– Ну… – замялся Кондрат. – Говорят, все проблемы из детства. Так вот, у меня была детская мечта оказаться в вашей стае. Сейчас я могу ее осуществить, стало быть, детский гештальт закроется, и тогда у меня все пойдет по накатанной.
– Ой ладно, – засмеялась Галка. – Скажи лучше, отпуск перед командировкой и скучно, делать нечего.
– Так нечестно, ты слишком хорошо меня знаешь, – улыбнулся Кондрат, и Галя на минуту вспомнила, как они были когда-то счастливыми и, скорее всего, могли быть ими до сих пор, если бы не его дурацкие принципы.
Нет, Галя не любила его никогда. В ее сердце всегда был Валька, но Кондрат стал родным, возможно, единственной родной душой на всем белом свете, а самое главное, он помог ей в свое время, очень помог, и она этого никогда не забудет.
– Я поговорю с ребятами, но ничего не обещаю, – сказала она. – И запомни, что делаю я это лишь потому, что ты сейчас не стал меня шантажировать.
– До этого просто еще не дошло, – погрозил пальцем Кондрат. – Это было моим запасным планом.
– Дурак ты, – толкнула она его по-дружески в плечо. – Вот тридцать три года, возраст Христа, пора бы уже взрослеть, а ты?