Дождавшись, когда все усядутся, Дин представил коллегам свою личную «находку». Никто не смотрел на Дэйва враждебно или как на диковинку. Сложилось впечатление, что все его ждали, но вынужденно осторожничали. Кто-то спросил, подписал ли мистер Хеллер бумаги, – это оказался мужчина особо безумного вида, с воспаленными глазными яблоками и настолько
Всего в помещении, считая Дэйва, Дина и Бена, находилось девять человек (ассистент Дина куда-то исчез). Никто не спешил озвучивать роль остальных в исследовательской группе, значит, была информация поважнее. Заглянув Хеллеру прямо в глаза, Джо Дин начал рассказ, каждой следующей фразой разрушая в молодом преподавателе интерес к приключению, в которое его ввязали с молчаливого согласия.
– Я буду краток и прошу тебя сразу поверить мне на слово, все доказательства мы предоставим после. Не перебивай вопросами, слушай внимательно и запоминай. Знаешь, почему в этой комнате так мало людей? Это остатки огромной исследовательской группы, брошенной на изучение феномена, связанного с твоей диссертацией. Ты очень удачно оказался в этом городе, хотя, будь ты даже на Аляске, мы бы нашли тебя и доставили сюда. У нас произошло ЧП: погиб весь отдел аналитики и те, кто находился с ними в изолированном помещении на тот момент.
Один из присутствующих изменился в лице, стал отмахиваться от чего-то невидимого, потом с нарочитым спокойствием вышел из кабинета. Сразу за дверью он издал сдавленный звук, похожий на безумный смех, смешанный с удушением. Никто не обратил внимания, и Дэйв последовал общему примеру. Что бы это ни было, ему объяснят.
– Их обнаружили в ужасном состоянии. Двадцать три трупа. Все погибли одновременно. Скрюченные, парализованные тела, гримаса ужаса на лицах, почти у всех от резкого скачка внутричерепного давления лопнули глаза, у всех – полопались сосуды по всему телу и остановилось сердце, отказали и прочие органы буквально за несколько минут. Они были не в состоянии позвать на помощь. При вскрытии у некоторых из них обнаружились обширные инсульты и инфаркты. Все были здоровыми и проходили медкомиссию не более чем пару месяцев назад. Это были… хорошие ребята. Наши мозги и руки.
Джо Дин прервался, чтобы справиться с эмоциями, и некто перехватил инициативу – почти пожилой мужчина в графитовом халате из грубой ткани с ярко-оранжевой биркой BRC2 на груди.
– Мы полагаем, они умерли от страха. По крайней мере, посмертные ЭЭГ мозга позволяют предположить, что прямо перед смертью было испытано сильнейшее эмоциональное потрясение, превышающее допустимый порог шока. Скорее всего, они впали в состояние, близкое к сонному параличу, и все, что случилось с их организмом, – случилось от сильного испуга.
– Чего они испугались? – спросил Хеллер.
– Это самый верный вопрос, молодой человек, – заметил мистер оранжевая бирка. – Генри, подай-ка мне его. Смотрите, – он показал Дэйву маленький девайс, похожий на mp3-плеер и диктофон одновременно, но что-то в нем было непонятное, как будто не из этого времени. – Мы называем это устройство нокс-ноктис3, Вы изучали латынь? Да, Вы же лингвист… Кстати, я нейробиолог, будем знакомы. В этой малютке содержится то, что Вам нужно прослушать.
Хеллер отметил про себя, что в качестве знакомства этот человек назвал свою должность, а не имя, такую значимую деталь он не мог не заметить. Это дисциплина или здесь у всех с памятью проблемы?
Генри протянул Дэйву вакуумные наушники и оранжевый пластиковый контейнер.
– А это зачем?
– Понадобится. Держите недалеко от лица. Поверьте, через это прошел каждый из нас. Ни для кого тут нет ничего постыдного.
Хотелось бы Дэйву в это верить. Не задавая лишних вопросов, он подключил шнур и надел гарнитуру. Джо Дин поспешно вышел из помещения, словно ему внезапно поплохело. Остальные старались не смотреть Дэйву в лицо, психологически отгораживаясь от того, чему должны стать невольным свидетелем. Нейробиолог нажал на «play», крошечный экран подсветил пиксельное 00.27.00, и запустился обратный отсчет. Хеллер зажмурился.
Первые несколько мгновений звук был слишком слабым, чтобы разобрать, но нарастал и ширился, словно акварельная капля на влажной бумаге. Уже на пятой секунде Дэйва замутило, как от сильного укачивания, и во рту скопилась омерзительно густая слюна с металлическим привкусом, затем онемели руки и ноги, загорелась шея, словно ее огрели раскаленным клеймом, на восьмой секунде его болезненно, как при сильном отравлении, вытошнило завтраком с обилием кисло-горького желудочного сока.
