— Нет, посредством беспроводного молниевого телеграфа, — ответил инженер, пощелкав тумблерами на блоке управления собранного пробойника, отчего над нами три раза подряд сверкнули молнии, а потом в безоблачном небе три раза прогремел гром.
— Я передал с пробойника сигнал готовности, — объяснил инженер.
— Хм, и как вам такое только удается? Я вот не заметил в устройстве пробойника ни единого аккумулятора, чтобы осуществить пуск, — скептически пробормотал я. — Там внутри, кроме дроссельных катушек, конденсаторов и сложной структуры самой лампы молнитрона, вообще ничего нет. Я даже не понимаю, за счет чего активируется в этой лампе катод…
Инженер ухмыльнулся, но объяснил:
— Так ведь, заряда конденсаторов вполне хватает для начального импульса. И, как только катод лампы активируется, так мгновенно и начинается электро-ионный резонанс с атмосферными потенциалами, отчего вся система сразу запитывается от самого атмосферного электричества. Далее остается лишь управлять разрядом посредством управляющих сеток внутри лампы. А сам разряд снимается с верхнего металлического лампового колпачка, подключенного к аноду молнитрона. Все очень просто работает. Но, основная деталь пробойника, — это, безусловно, сам молнитрон. Без этой уникальной радиолампы ничего работать не будет.
— Но, боюсь, что с такого расстояния Вайсман молнии все равно не увидит, да и гром не услышит, — заметил я.
— Так прибор молнископ у него для этого есть. Он же наши молнии сразу зарегистрирует графическим способом, самописцем на бумажной ленте, и подаст сигнал Вайсману звонком. И он тут же включит главную установку. Наш молниевый канал связи работает со скоростью света, поскольку токовые импульсы передаются через ионосферу, — сказал Штерн.
И тут же, как бы подтверждая его слова, все небо перечертила зеленая молния, и внутри огромной радиолампы, молнитрона, венчающего наш пробойник, ярко заискрились зеленым светом вспышки разрядов, а потом уже вокруг нас заплясали зеленые молнии, не то ударяя в установку пробойника, не то, наоборот, исходя из пробойника в небо. Но, нас они почему-то не поражали током. Пробойник не выпускал молниевое электричество наружу, концентрируя всю его мощь внутри себя.
И Штерн крикнул, стараясь голосом перекричать гром:
— Вот, смотри, Леша, Вайсман ответил нам! Разрядник в пробойнике заработал! Значит, наша главная установка уже благополучно включилась, и разрядный канал, идущий к нам на пробойник с антенны в крепости через ионосферу, готов. Новая точка пробоя, считай, есть! Теперь осталось только вам с Антоном электробрезент растянуть да кабель от него подключить к пробойнику, как в прошлый раз, чтобы эту точку расширить.
Я и Антон так и сделали, растянув тяжелую ткань, прошитую проводами. И, когда Штерн подключил кабель к пробойнику и прокричал команды готовности, а мой напарник переключил тумблер на выносном пульте управления, по электробрезенту снова заплясали тысячи маленьких молний и заструились зеленые волны разрядных полей. Для меня опять свет погас на мгновение и снова включился, но уже в иной реальности. Это не вызывало сомнений, поскольку вокруг вместо дня теперь простиралась ночь, в которой грохотала гроза, необычная, с зелеными молниями и без единой капли дождя. И во вспышках этих молний, прорезающих темноту от земли до неба на доли секунды, было хорошо заметно, что впереди больше нет леса, а находится поле, за которым, примерно в километре, темнеют какие-то промышленные сооружения.
Мы с Антоном снова держали молниевый портал, находясь со стороны 1941 года. А Виктор и двое его бойцов, вооруженных пистолетами с глушителями, материализовались на наших глазах, выйдя из натянутого электробрезента и устремившись в ночь. Видимо, это перед нами в ночи находился тот самый рабочий поселок с заводом, который и был нужен Вайсману. Вот только, портал появился все-таки немного далековато от него. Наверное, из-за того, что точка пробоя получилась не совсем расчетной, не той, которую первоначально рассчитал Вайсман.
Насколько я помнил из истории, немецкая группа армий «Север» к концу августа уже продвинулась далеко вперед. Сражения в это время происходили на подступах к Ленинграду. А здесь, на Псковщине, у гитлеровцев образовался глубокий тыл. Но, тыловые объекты они тоже охраняли, хотя немецкие тыловые части комплектовались не такими опытными солдатами, как на передовой. Тем не менее, все важные объекты, остававшиеся в тылу, тут же брались немцами под охрану.