Постепенно из домов выходили женщины, сразу начиная заниматься хозяйством. Одеты все они были очень скромно, в какую-то серую рванину. А волосы у всех были завязаны платками, такими же серыми, как и платья. Да и инвентарь у них имелся весьма небогатый: деревянные ведра, деревянные корыта, деревянные грабли, деревянные вилы и деревянные лопаты. По крайней мере, все инструменты, что я увидел, были из дерева. Бедняцкий какой-то колхоз вокруг, хотя, судя по обилию скотины, такого не скажешь. А вот отсутствие деревенских мужчин удивило меньше. Война все-таки идет.
Вот только, как бы там ни было, а расклад для меня получался плохим. Уже хотя бы то плохо, что выдернули некие экспериментаторы из привычной жизни, перетащив в опасное историческое время. А здесь погибнуть можно в любой момент и никакой тебе безопасной городской среды, к которой я привык за последние годы, родившись в период, когда СССР окончательно разваливался, и постоянно проживая в Питере. Ну, кому тут нужен системный администратор, если никаких компьютеров и в помине нету пока?
А во всем виновата эта проклятая дешевая дача под Псковом, которую купил для отдыха семьи, когда еще был женат. Вот не поехал бы туда, и не попал в такую передрягу! А так попал теперь в чертовски непонятное приключение с неизвестными последствиями. И как там, в том моем будущем, которое теперь для меня прошлое, интересно, среагируют мои родственники, что я пропал? Впрочем, никто, наверное, плакать особо долго не будет. Мама моя умерла полтора года назад. А отец давно живет с другой женщиной в другой семье, где у него есть другой сын, которого он, наверное, любит, в отличие от меня.
Бывшая моя жена уж точно, только обрадуется, ехидина. Наташка всегда считала меня неудачником. И вот ей подтверждение. А дочка Настя, которой двенадцать лет, уже хорошо так настроена против родного отца. Даже звонит она мне совсем редко. И тут меня осенило: это же мне теперь, значит, алименты платить не надо! Правда, утешение слабое, конечно…
Я засмотрелся на деревенских девушек, думая о своем, и не заметил, как в помещение тихонько вошел поджарый мужчина в форме, с пронзительными карими глазами и с хищной холодной улыбкой. На поясе у него висела кобура с оружием, как положено.
— Я лейтенант НКВД Семенов Владимир Иванович. А ты, видимо, и есть наш новый «гость из будущего»? — спросил он, присаживаясь на лавку напротив и доставая из плоской кожаной сумки-планшета блокнот и карандаш.
Я кивнул, стараясь не выдать волнения.
— Алексей Алексеевич Потапов, — представился я.
Лейтенант кивнул, достал блокнот и начал записывать, спросив:
— Какого года рождения?
И, когда я ответил, что родился в 1990 году, особист совсем не удивился. Понятное дело, раз не я тут первый такой. Он просто сказал:
— Ну, что ж, Алексей, расскажи, как ты оказался здесь. И постарайся не врать.
Я коротко описал свой путь через заброшенный аэродром, удар молнии, внезапное попадание в плен к эсэсовцам, а потом ночное бегство от них вместе с Виктором. Лейтенант слушал внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы.
— Ты знаешь, кто такой Михаил Вайсман? — спросил он внезапно.
— Только то, что мне сказали: якобы, он создал установку, которая переносит людей через время.
— Не «якобы», — поправил Семенов. — Он действительно это сделал. И теперь не только ты здесь, но и другие люди из будущего.
— Но, зачем это нужно? — не понимал я, спросив прямо, поскольку страх перед особистом куда-то исчез, наверное, из-за того, что он оказался совсем не страшным и даже вполне вежливым, хоть и обращался исключительно на «ты», хотя и был младше меня лет на семь.
Лейтенант отложил блокнот, его лицо стало серьезным. И совершенно неожиданно для меня он рассказал интересные подробности:
— Михаил Вайсман — гениальный исследователь. Он работал с Теслой, с Эйнштейном и с другими знаменитыми учеными. Но, он — белоэмигрант, который вернулся в СССР всего за несколько лет перед войной. Оттого ему не доверяли, определив проводить исследования сюда, на Псковщину. Немцы, как пришли, так сразу же забрали его в концлагерь. Но, он не выдал, где установка. А она была уже почти полностью готова и спрятана под полом в том самом ангаре, в котором тебя держали эсэсовцы. Там и находился до войны отдел секретного института, где Вайсман работал. Нами было получено задание из центра, чтобы отбить Вайсмана у врагов любой ценой. Мы вместе с партизанами и отбили, а установку успели вывезти. И он ее включил. Он хотел изменить ход войны, но вместо этого пока лишь надергал людей из будущего и создал аномалии.
— Какие аномалии? — не понял я.
— Эта деревня Ягодовка — одна из них, — объяснил он.
Я удивился еще больше, спросив:
— А что не так с деревней?
— Она не должна существовать. На этом месте до войны никакой деревни не было.
После этих слов Семенов встал, подошел к окну и указал на женщин, работающих во дворах, проговорив: