Когда попытка заполучить подарок для Ольги провалилась, Ларин просто скользнул в туалет, сбросил костюм – молния расстегнулась на удивление быстро, как будто была заодно с горе-грабителем, и, чуть не столкнувшись на выходе с полицейским нарядом, зашел в магазин женского белья.
Он был уверен, что история с неудачным ограблением сошла ему с рук, но звонок неизвестного выбил опору из-под ног этой уверенности. Шила в мешке не утаишь. Сегодня знает один – завтра узнают все. Нет уж! Лучше пусть он будет народным мстителем, доведенным до отчаяния и выстрелившим в обидчика своих детей. Покушение на Тарасова будет замечательным алиби, ибо по времени совпадает с покемоньими шалостями в «Короне». Как отцу четверых детей много ему не дадут, скорее всего, оставят на свободе до совершеннолетия тройняшек, а так далеко даже крылатая ларинская фантазия не долетала. И лишь когда ему стали задавать вопросы о женщине, убитой много лет назад из того же пистолета, Ларин понял, как ужасно ошибся.
Но справедливость восторжествовала. Он на свободе. Без алиби, без денег, но с замечательной идеей в голове. Но для воплощения этой идеи в жизнь нужно было пообщаться с участниками событий. Тарасова Руслан оставил напоследок, к жене его, ясно, не пробиться. Остаются двое – парень, в которого стрелял маньяк, и девушка. Про девушку вообще ничего не известно, а парень скучает на больничной койке и будет рад любому посетителю.
На всякий случай Ларин решил изобразить из себя работника правоохранительных органов.
Парень по имени Федор на героя явно не тянул. Просто не укладывалось в ларинской голове, как с такой явно мирной внешностью можно было броситься под пулю.
– Я же девушку спасал, – с достоинством заявил Федор. И, увидев в глазах Ларина сомнение, спросил: – Вот ты бы что сделал ради девушки?
– Я? – Руслан задумался. – Даже с ходу не скажу. А вот один мой друг… Он ради любимой девушки чуть не украл кольцо.
– Круто! – искренне восхитился Федор. – Безумству храбрых поем мы песню. Наверное, жениться собрался?
– Нет, – обрадованный пониманием собеседника, пустился в пояснения Ларин. – У него приближался юбилей свадьбы, а денег не хватало. Вот он и решил…
На этом Ларин предпочел остановиться и перевести стрелки на собеседника.
– А ты? Ты бы что сделал ради любимой девушки?
– Я бы дал прострелить себе сердце! – Федор глубокомысленно скосил глаза на собственную грудь. Судя по локализации перевязочного материала, дырка у него была справа. И либо у Федора дектрокардия, либо он рассуждает гипотетически.
В этот момент в дверь кто-то поскребся, Федор, насколько это можно было в его положении, приосанился и сказал:
– Да!
В палату вошла симпатичная девушка. Поздоровалась с Лариным и вопросительно посмотрела на Федора:
– Привет! Как ты?
Федор, за минуту до этого вполне бодрый, надел на лицо жалостливое выражение.
– Привет, Ася! Плохо…
– Болит? – сочувствия, наполнившего глаза Аси, хватило бы на сотню раненых.
– Нет, просто обо мне все забыли, – обиженно заявил Федор.
– С чего ты взял? Кстати, спасибо за курточку. Как у тебя получилось так здорово ее зашить?
Руслан понял, что Ася умела общаться с Федором: последние слова снова заставили его приосаниться и сменить жалостливое выражение лица на самодовольное.
– Интернет – великая сила, – многозначительно заявил он.
– Интернет? Ты нашел инструкцию по ремонту курток? – с восхищением произнесла Ася.
– Нет, я нашел адрес ближайшего ателье по ремонту одежды, – тут умирающий вполне бодро заржал. – И вообще, я не вижу твоего спасиба. Слова – это слова, но хотелось бы чего-нибудь более существенного. И еще. Где ты видела, чтобы к больным ходили с пустыми руками?
– Я хотела, – тут Ася так мило засмущалась, что Руслан прямо залюбовался, – я на минуточку…
– Как на минуточку? – больной прямо-таки подпрыгнул на кровати, при этом, видно, переоценил свои возможности, так как аккуратненько опустился на место и в продолжение беседы старался двигаться поменьше.
– Федечка, извини! Просто я обещала Прохору Сергеевичу, – при знакомом имени Ларин принял стойку. Разумеется, принял он ее внутри, снаружи он сидел на неудобном прикроватном стульчике и теребил край посетительского халата. Ася между тем продолжала: – Я обещала с Ладой посидеть.
– Ну конечно, с Ладой, – передразнил ее несносный больной. – Ей небось никто в сердце не стрелял!
«Может, у него действительно сердце справа?» – подумал Ларин.
– У нее папа умер! – с горячностью возразила Ася.
– Знаешь, Ася, мой папа, может быть, тоже умер, пес его знает.
– Как умер?
– Да я его сроду никогда не видел и трагедии из этого не делаю.
– Федя, давай так. Ты подумай, что тебе надо, я попрошу Кристину, и она все тебе привезет. А я…
– Можешь не продолжать, – оборвал ее Федор. – Я все понял. Валяй, уходи! Сам справлюсь.
Ася, закусив нижнюю губу, грустно смотрела на раненого, медленно отступая к двери.
– Ну, чего смотришь? Иди! Хотя нет, одну секунду. Скажи, на что ты способна ради любви?
– На что? А почему ты спрашиваешь?
– Это я спрашиваю, – вмешался Ларин.
