— В доме, где живут волшебники, можно колдовать, — сказала я, — но если тебя будут периодически сношать в мозг, то лучше обойтись без колдовства. Но решать тебе.
— Насчет сношать в мозг — я привык, — сказал Поттер, — а вот поколдовать было бы интересно.
Я кивнула. Страшно представить, что бы со мной было, если бы я не могла колдовать на каникулах, читать волшебные книги и заниматься с Барти. С обоими Барти.
Мы еще немного посидели и вернулись в гостиную Гриффиндора. Скоро надо было идти на праздничный пир. Тыквой давиться.
Пир был таким же, как и раньше. Только перед ним мы прослушали объявление не об опасности очередного коридора или все того же Запретного леса, а о «внезапной тяжкой болезни всеми любимой МакГоннагал». Профессора МакГоннагал. Не быть ей больше деканом Гриффиндора. Директор так театрально сожалел о «невосполнимой потере», что тут же захотелось напомнить ему его же слова, что МакГоннагал еще в Мунго, а не на кладбище. Впрочем, повеселел он быстро. И представил нам миссис Сандерс, которая отныне будет нашим деканом. Видимо, до этого на ней были какие-то отвлекающие чары, потому что для меня она возникла за преподавательским столом словно ниоткуда. Хм. С виду — обычная английская тетка: лошадиное лицо, жердеобразная фигура, чопорный пучок и строгая мантия. Шило на мыло, короче. Ладно, посмотрим. Я ела и поглядывала на стол преподавателей. Снейп был задумчив, Люпин — довольным. Сандерс сидела прямо и ни с кем не общалась. Дамблдор выглядел хорошо. Все-таки интересно, что там с ритуалом. И только ли Аберфорт поддерживал нашего директора раньше. Думаю, что должен был быть кто-то еще, иначе Дамблдор не пережил бы учебу мародеров в Хогвартсе. Аберфорта угробил мой визит к Пушку, скорее всего. Поттера и Уизли страховали, непосредственной опасности не было. А вот я чуть не погибла. Тут братцев Дамблдоров и тряхнуло. Поэтому на втором курсе было что-то маловразумительное. На третьем по дорогому директору ударила Джинни Уизли. Если ребенок стал сквибом в стенах школы, то вина лежит на администрации и конкретно на директоре. И вот тут и пришлось подключать МакГоннагал. Даже жалко старушку…
Дамблдор очень опасен именно тем, что вообразил себя вершителем судеб. Он настолько уверен в собственной ценности и значимости, что готов уничтожать других волшебников, лишь бы удержаться у власти. А это значит, что его придется убивать. И лучше сделать это как можно быстрее, пока он еще кого не привлек к ритуальчику. Репутация у старого урода такова, что очень многие восторженные придурки будут счастливы помочь «великому светлому волшебнику». И незаменимых «соратников» для него нет. Вот МакГоннагал и заменили.
Черт, забыла у Поттера спросить, разговаривал ли он с Блэком о том, что случилось в Годриковой Лощине. Хотя это вряд ли. Поттер у нас тут не дурак, ждать умеет. Вполне может придержать самые интересные темы до каникул.
Убраться из замка хотелось до дрожи. Проклятый ритуал требовал добровольной жертвы. Но даже это было слабым утешением. Хогвартс не ассоциировался больше с безопасным местом, альма-матер и храмом знаний, скорее — с эшафотом. А я сейчас в том положении, когда чую это «спинным мозгом», но доказать не могу. Пока.
На меня поглядывала Мэгги.
— У тебя плохое настроение? — тихонько спросила она, когда мы возвращались в свою башню.
— Мне не нравится то, что тут происходит, — так же тихо ответила я. — Хогвартс может стать очень опасным местом.
Мэгги кивнула.
— Да, что-то чувствуется. И появились плохие люди.
Я удивилась.
— Кого ты имеешь в виду?
— Профессора Люпина, — ответила Мэгги, — и мистера Блэка тоже, хотя его я видела только мельком. Знаешь, Гермиона, я чувствую людей. Понимаю, как они будут относиться ко мне. Вот ты добрая. Но поможешь, только если тебя об этом попросить. Мистер Крауч прежде всего думает о чести семьи, — она ненадолго замялась, понимая, что про Барти лучше не упоминать в стенах Хогвартса, — девочки, в основном, добрые. А в некоторых чувствуется гниль. Даже дышать рядом с ними тяжело, хотя запаха нет. Профессор Люпин прогнил насквозь. И мистер Блэк очень странный.
— А Поттер? — не удержалась я.
Мэгги пожала плечами.
— С ним можно имеет дело, хотя он очень непрост. И опасен.
Вот и я так же считаю. Но много говорить об этом не стоит, мало ли, какой портрет что услышать может.
— Профессор Люпин не говорил, что знал твоего отца? — спросила я.
— Нет, — ответила Мэгги, — но я всегда ухожу до того, как он может мне что-то сказать. Он мне не нравится.
