— На вечеринке было скучно, — сухо отвечаю, наблюдая за нелепой реакцией двух дам.
Руни до сих пор в ступоре, а мамс продолжает стирать невидимую пыль.
— Вы хорошо смотритесь вдвоём… — а в ответ шокированные взгляды и тишина, будто они надеялись, что я на пару минут ослепла и ничего не видела.
— Я, пожалуй, схожу к Майклу, — понимая, что ситуация не становится более разряженной, мне приходит в голову ретироваться из дому поскорее.
Не дожидаясь реакции, разворачиваюсь в сторону выхода и ухожу. Да, довольно глупо вышло. По крайней мере я постаралась сгладить ситуацию. Выйдя на улицу, меня мгновенно атаковала дрожь. Не пойму от чего больше: от холода или от неловкости. Несомненно, этот денёк я надолго запомню. Мартовский холод хватает за легкие, и мне кажется, что это чувство ледяными шипами вытесняет эмоции наружу. До дома Тёрнера пару десятков метров, а по мне это расстояние длиною в вечность. Перебирая в кармане куртки кнопки на мобильном телефоне, вполне можно позвонить какому-нибудь диктатору из Африки, но это единственное действо, на которое способен сейчас мой мозг.
Моя мама, похоже, встречается с матерью моего лучшего друга.
Да, моя любопытная натура определенно выходит из затянувшегося отпуска. И теперь ей дико интересно, в какой момент их дружба стала нечто большим.
Ещё интереснее, знает ли Саймон об этом?
И только мне стоит подумать об этом, как мои уши улавливают голос Стелса.
Что он здесь делает?
Шагнув вперед, я замираю возле старого дуба на лужайке Тёрнеров.
Гм, давно я так ни за кем не следила, дежавю какое-то.
На крыльце стоит Майкл, закатывая профессионально глаза. Саймон же не типично для себя как-то очень эмоционально жестикулирует и что-то пытается доказать другу. Тот же в свою очередь раздражен, но не более того.
М. Такое ощущение, что Стелс отчитывает Майки как маленького ребенка, который только что спер коробку бабушкиных конфет. Ну или по яркой реакции нашего друга можно сказать, что это был миллион долларов, не меньше.
Что это так Саймон злится?
Давно я не видела, чтобы он так вспылил, в последнее время мой дорогой друг был весьма спокоен, ну если не считать его пристрастия прожигать взглядом дисплей своего мобильника.
Блин. Холодно. Долго они ещё будут так стоять?
— Блять, Тёрнер, ничего не испорть! Пойми, ты всё потеряешь, если головой думать не начнёшь! — отмахнувшись от невнятного жеста Майкла, Стел практически кричит приятелю в лицо, а затем разворачивается и уходит. Он бы точно врезал другу по лицу, если бы тот сказал что-нибудь колкое ему вслед. Но к моему удивлению Майкл промолчал.
Странно, весьма странно.
Пока Стелс растворяется в ночи, я тихо подхожу к своему парню со спины, пока тот открывает дверной замок.
— Ну, и что это было? — сложив руки на груди, громко произношу, от чего Майкл подскакивает на месте, а затем резко оборачивается, хватаясь рукой за сердце.
— Что ты тут делаешь, малышка? — испуганный взгляд, брови подскочившие вверх. Что-то тут определенно не так!
— Вопросом на вопрос — отвечать не прилично, Мистер Тёрнер! — звучу как училка по этике, однако, парня это обычно заводит, о чём и сейчас говорит его новоиспечённая ухмылка.
— Да так, ничего! Забей! — вот начинается, хочу мысленно отвесить ему подзатыльников и парочку пенделей в придачу. Зеленоглазый говнюк!
— Это было не похоже на “забей”! — бесит меня так, аж зубы сводит.
— Ну, малыш, не начинай, просто у твоего друга спермотоксикоз! Тебе не о чем беспокоиться! — обхватив меня за талию и притянув к себе, Майкл нежно целует меня в губы. Он как обычно испускает чары героя и обольстителя женских сердец. С прищуром смотрит на меня так, словно разрабатывает план, как поскорее стянуть с меня трусики, ну или согреть свои холодные руки, что друг с другом никак не вяжется. Но как бы тепло не было в его объятиях, я понимаю, что это его “не стоит беспокоиться” — всегда имеет прямо противоположное значение.
— Можно я останусь сегодня у тебя? — слегка отстранившись, чтобы глотнуть хоть немного кислорода, я зачем-то прячу глаза, и сделав всего лишь вдох, зарываюсь носом в его куртку, которая приятно пахнет терпким парфюмом.
Похоже, между кислородом и ароматом Тёрнера я всегда выберу второе. Дурная и влюбленная моя голова.
— Странный вопрос… Конечно… Нет! — его лицо на мгновение становится таким серьезным, будто он сдает экзамен по вождению.
— Что?
— Шучу, глупенькая! — перехватив меня за попу он целует меня в шею, вызывая приступ мурашек и звонкий смех. — Что там у нас с месячными? М?
— Идут, — мой ответ ему явно не нравится, и я готова поклясться на конституции США, что Майкл готов сейчас заплакать.
— Это не месячные, это моя личная мужская трагедия, — весьма категорично и театрально для Тёрнера, но как всегда забавно. И после такой сцены, достойной театра Старшей Сентфорской школы, как минимум, мы тихо входим в дом, дабы не разбудить его маму.
***
