То, как бьётся сердце рядом с ним? Я бы продала душу дьяволу только за то, чтобы не забывать таких моментов никогда. С ярким воображением их можно воспроизводить в своей голове снова и снова, пока сердце не перестанет биться.
И когда я стала такой фаталисткой? Когда смерть стала ходить по пятам?
Точно, я же умерла.
Жизнь никогда не будет прежней. Я буду хвататься за частички счастья, что разносит время по ленте под названием “Жизнь”, чтобы осознавать реальность, осознавать, что бьется сердце, и душа никуда не улетела. Я здесь, я всё-таки здесь.
***
10 марта 2008 года. Выходные прошли в полной агонии. Молчаливая мать, будто она совершила самый страшный грех на земле. И ебаные кошмары. В воскресенье было хуже, чем в субботу, а сегодня хуже, чем вчера. Меня злит и пугает моё состояние одновременно, не думала, что могу быть такой слабой. Что не смогу поговорить с мамой, что не смогу отличить реальность от сновидений.
Сара О`Нил — ты чертова размазня!
Ты даже не можешь сказать, что тебе нужна помощь.
Школа, долбанная школа. Эти косые взгляды, словно я единственный инвалид в целом мире. Друзья, озабоченные собственными проблемами. Командой по черлидингу, парнем, играющим в театре со своей бывшей. Всем, чем угодно, только не тьмой, поглощающей Сару О`Нил.
Сегодня я проснулась раньше обычного, опять в кошмаре, не отличимом от реальности. Райан в который раз произвел выстрел. И только бабушка смогла меня разбудить. Она конечно была в шоке, и еле смогла прийти в себя, даже предлагала не идти в школу. Конечно я всё-таки приперлась на занятия, ещё и на полчаса раньше положенного. Всё это время мне пришлось просидеть в полной тишине, пока в класс не вошла Адель Моринг.
Она не поздоровалась, лишь кивнула и села за свою парту. Я всеми фибрами души чувствовала, что она хочет обернуться и поговорить. Но что-то мешало ей. Возможно, гордость.
Я видела как напрягаются её плечи, как руки трясутся, сжимая мобильник.
Странно. Такое ощущение, что рыжая бестия меня понимает сейчас как никто другой. И как такое вообще может быть? Раньше я её ненавидела, а сейчас, кажется, понимаю.
Эллисон Сейфорт не просто так появилась в школе, но меня пугает то, что её жертва и близко не стояла с той, что мне пришлось пережить.
Его называют ПТСР. Посттравматическое стрессовое расстройство — тяжёлое психическое состояние, возникающее в результате единичного или повторяющихся событий, оказывающих сверхмощное (мне очень нравится этот эпитет, запомните его) негативное воздействие на психику человека. Мой психотерапевт предполагает, что у меня ПТСР. А я после выходных готова предложить ей подать в суд на свой колледж, ведь предположение — это большая ошибка.
У меня ПТСР и, к тому же, сонный паралич.
С чего такая уверенность?
В интернете прочитала.
Похоже не зря старшеклассники считают меня психичкой.
Блять, и почему мне хочется подойти к Адель и обнять её?
Я окончательно ебанулась.
От этой мысли меня отталкивает Софи Такер, вошедшая в класс в юбке длиною с широкий пояс. У этой девушки явно бешенство матки и отсутствие мозговой активности. Затем Мэйсон Вилльямс, который, как и прежде, виновато отводит от меня глаза. Он знал. Я знаю наверняка, что Бобби признался ему во всём ещё до того, как Хоупс запер меня и Саймона в подвале домика на озере.
Интересно, он думал тогда о том, что с нами будет?
Затем на арене появляется Люк. Да уж, Анна рассказала, что он нёс про меня и Стелса, когда директор собрал всех старшеклассников и их родителей. Вот теперь я точно знаю, что он не ХЗКТ. Люк Моринг официально перекочевал в группу к “жутким типам”. Идеальный снаружи, но с гнильцой внутри.
Класс наполняется подростками со своими мыслями, переживаниями. Чем-то мимолетным. Всё так эфемерно и, возможно, эгоистично… Субъективно…
— Сара, ты чего такая странная? — обеспокоенный голос Анны выдергивает меня из пелены раздумий.
— А? — стараюсь искренне изобразить, что не понимаю к чему такие вопросы. Хлопаю ресницами, словно пустая кукла.
Деливайн крайне недовольна моей реакцией.
— Б, блин. Что-то случилось? — ещё раз переспрашивает подруга.
— Вроде нет, — пожимаю плечами и достаю из сумки тетрадь с ручками.
— Ну смотри… — нахмурив брови, брюнетка оставляет на мне тяжелый взгляд, а затем, не отрывая зрительного контакта, садится за своё привычное место — слева от меня.
Урок начинается. Учитель что-то лепечет у доски, а я рисую круги в школьной тетради. Предчувствие неизбежной беды не покидает меня. Ещё бы знать — откуда она придёт. Какую маску наденет? Райана Хоупса, Майкла Тёрнера или Эллисон Сейфорт?
Похоже, пора пить антидепрессанты.
Звуки сообщений, десятков сообщений проносятся в кабинете. И я понимаю, что слишком остро чувствовала это мгновение.
Беру телефон в руки. ММС. Видео. Пальцы, не дрогнув, нажимают плей. Рыжая нимфа снимает кружевной черный лиф, облизывая губы. Пауза. Адель.
Смех.
Не понимаю, что смешного?
Моринг оборачивается и смотрит на меня.
Почему?
