Алиса почувствовала, что начинает злиться. Её уже достали все эти недомолвки! Сроду не интересовалась политикой, а тут вдруг оказалась в самом её эпицентре. Все вокруг участвовали в какой-то хитрой игре, а она стояла посреди поля, тщетно пытаясь понять правила, по которым движутся остальные фигуры.
– Это как-то связано с убийством Мирелка?
Подруга застыла с френч-прессом в руках.
– Убийством? Не думаю… Да нет, точно не связано!
Она вернулась в кресло и виновато посмотрела на Алису:
– Извини, я правда ничего не могу рассказать.
Алиса не ответила. Настроение снова упало до «так себе», а потом подумало секунду и скатилось к «хуже некуда». Она почувствовала себя невероятно одинокой. Николай врёт, Сибилла что-то скрывает, Расэк вообще пропал. Пройдёт совсем немного времени, и госковчане найдут повод отправить её за решетку. Хотя она и так уже в клетке. Большой, светлой, с видами на безмятежные снежные просторы…
– А что тебя привело на Госку? – Сибилла постаралась возобновить беседу.
Алиса невесело усмехнулась:
– Видишь ли, подруга, меня подозревают в убийстве Мирелка Тавер.
Девушка округлила глаза, и Алиса принялась рассказывать о своих приключениях. Сначала об отчёте и визите Николая, потом про то, как на пороге появился Расэк. Поведала, как наивно рассчитывала помочь, и как поняла, что в её помощи никто не нуждается. Она умолчала о том, что в посылке Серхата были ягоды кирпи, однако стоило ей упомянуть, чем именно отравили Мирелка, Сибилла переменилась в лице и принялась нервно постукивать камушками на браслете.
– В чём дело? – прямо спросила Алиса.
Подруга постаралась изобразить улыбку, но губы, похоже, не очень-то ей подчинялись. Алиса подалась вперед и заглянула девушке в глаза:
– Сибилла, я не могу вернуться домой из-за этих чёртовых ягод. Если ты знаешь хоть что-то, пожалуйста, не молчи.
Девушка закусила губу. Алиса ждала, напряженно вглядываясь в лицо подруги.
– Это странно… – Сибилла продолжала щелкать камушками на запястье. – Может, семена ягод занесли с Коц-Цроя… вряд ли Шой стал бы…
– Сибилла! – не выдержала Алиса. – Говори толком, какие ещё семена?
– Понимаешь, – еле слышно пролепетала подруга, – эти ягоды… они растут не только на Коц-Црое. Точно такие же на Миване называются «быстрая смерть».
2-е заседание саммита
город Сумрат, Госка
через 12 часов после убийства
Шой тайком оглядел инопланетных уродцев. Все снова были в сборе: зеленоглазый госковчанин, землянин с короткой бородой, Сибилла в цветастых штанах и белой рубашке. Только кресло ирбужца пустовало.
В комнате царила тишина. Серхат предложил почтить минутой молчания память Мирелка, которого, как только что стало известно, обнаружили мертвым около дивана в собственной комнате. Все сидели, со скорбным видом уставившись в пол. Шой из вежливости тоже разглядывал свои ноги, вот только о смерти розовокожего урода он не жалел. Да и сомневался, что кто-то из присутствующих действительно расстроен.
На прошлом заседании ему дали слово. Шой жутко нервничал, хотя всю ночь репетировал выступление перед Сибиллой. Девчонка настаивала, чтобы он говорил на миванском: «Ты еще недостаточно хорошо владеешь общим. Поверь, речь на миванском прозвучит убедительнее». Но Шойю не нужны были поблажки. Если остальные выступают на общем, то и он не станет прибегать к помощи переводчика. Ради чего тогда стоило тратить время на зубрёжку всех этих инопланетных слов?
Он начал довольно бойко, рассказал, как северяне разгневали бога Юийя и как тот решил наказать своих вассалов. Юий отпустил на волю страшное чудовище, которое было заперто в недрах горы Рррору. Десять дней монстр испытывал веру миванцев: топил их дома в огне, сбрасывал с небес огромные камни, раскачивал землю и хохотал так громко, что его слышали даже южане.
Уцелевшие жители севера в поисках спасения бросились на юг. День и ночь они молили Юийя о пощаде. И Юий сжалился, запер монстра обратно в гору. Чудовище рычало и обещало миванцам новую кару, но огонь больше не вырывался из его пасти. Юий превратил проклятия монстра в серые снежные хлопья, они кружили в воздухе и мягко оседали на землю. Вскоре всё вокруг покрыл толстый слой нетающего снега. Сквозь него растения не могли пробиться к свету, листья деревьев пожухли, стволы превратились в каменные статуи.
Миванцы брели на юг, туда, где боги Юий и Ссерку провели границу между водой и сушей. Жизнь вокруг постепенно умирала: животные гибли от голода, хищники всё чаще нападали на стоянки племени, серый снег заполнял лёгкие, забивал глаза и горло. Спасения не нашлось и у южных окраин: там землю тоже застилал серый снег. Большая часть южан бежала в мир неведомых демонов. Остальные ютились вокруг переливающейся красным арки, ожидая подачек в виде воды, еды и одежды.
