Опытный глаз сразу выхватил главное: в монастыре было окружено до взвода соотечественников (по интенсивности огня со стен Линцу достаточно быстро стало ясно – человек двадцать, не больше), атакуемых русскими. Странными русскими. То, что это не боевые подразделения – было видно и не вооруженным взглядом: глупая, бессмысленная атака… неоправданные потери без артподдержки… хаотичная стрельба… хоть и интенсивная. Нет. Русские сейчас так не воюют. Научились. Или мы их заставили научиться.
– Генрих, – не опуская бинокля, Линц вполголоса обратился к находящемуся в трех метрах от него оберштурмфюреру СС Генриху Гартвигу, также из-за укрытия наблюдавшему за происходящим. – Генрих, у вас нет ощущения иррациональности происходящего?
Гартвиг, истинный стандарт офицера СС – высокий блондин с голубыми глазами, около тридцати, в ладно пригнанной форме, практически в начищенных сапогах и с массой других достоинств, наглядно демонстрирующих «превосходство» арийской нации над другими, аккуратно придержал ветку высокого кустарника, опуская бинокль, неспешно развернулся в сторону командира:
– Так точно, господин штурмбанфюрер. Очень странно.
– Что странно? Что какому-то тыловому русскому генералу захотелось поиграть в войну?
– Никак нет, господин штурмбанфюрер. Странно, что из монастыря стрельба ведется из русского оружия. Только из русского.
Эпиграф
Продажу (покупку) души никто не отменял.
Уже пару тысяч лет.
Офис телекомпании. Кабинет Железнова
– Ну, чего звал? – Железнов услышал за спиной голос Андрюхи Борисова, которому он пару минут назад позвонил и попросил его срочно зайти по неотложному делу.
Железнов оторвался от монитора компьютера, на котором изучал какие-то ярко-зеленые графики, и развернулся лицом к гостю. Андрюха – среднего роста, под сорок, коротко стрижен, волосы ежиком, взгляд умный, убежденный холостяк и гениальный программист по совместительству, с неизменным тетрадным листочком в руке для записи железновских предложений по совершенствованию программного обеспечения проекта «Она мне нравится».
– Если ты по поводу включения тембров голоса в обработку с точки зрения оценки мужских предпочтений, то мы еще не успели. Ты же знаешь, что на данном этапе мы формируем классификатор тембров и…
– Андрюха, ты миллионером быть хочешь? – неожиданно перебил его Железнов.
– Чего? – не сразу въехал Борисов. Коротко рассмеялся. – Вот за что я тебя люблю – умеешь ты вопросы задавать. Нет. Не хочу.
– Почему?
– Жениться не хочу, – Андрей усмехнулся, – а так найдется масса настойчивых, желающих его потратить.
– Его – это миллион?
– Ага. Он самый. А на пиво мне и так хватает.
– Я тебя понял, – Железнов улыбнулся, – но придется. Единственное, что могу предложить, так это быть подпольным миллионером. Как товарищ Корейко. Слыхал о таком?
– То есть ты предлагаешь мне стать «золотым теленком»?
– Слыхал, стало быть. Со своей стороны тайну вкладов я гарантирую, а дальше – сам.
Борисов смотрел в смеющиеся глаза Железнова и никак не мог понять, шутит он или нет. Вроде бы, и разговор несерьезный, а с другой стороны, раньше за Железновым не наблюдалось, чтобы он вел пустопорожние разговоры.
– Ты серьезно?
– Более чем. Ты о «Forex» что-нибудь слышал?
– Так. Бегущую строку по телеку пару раз видел. Что-то связанное с деньгами. Иностранными, кажется. Никогда не интересовался. А ты что, решил этим заняться?
– Да, решил.
– Сань, я же тебя знаю. Зачем тебе это?
– Надо Науму на кино заработать.
– Какое кино? На билет я могу ему и так дать.
– Андрюха, – Железнов тепло улыбнулся, – не тормози. На кино – в смысле – снимать кино. И не спрашивай, с кого или что снимать.
– Так это ж очень дорого, кино снимать, – Борисов характерно блымнул глазами.
– А я тебе о чем: нужно много денег. Очень много.
– И чего это Наум решил кино снимать? И о чем?
Железнов усмехнулся:
– О чем же кино снимают? О добре и зле. О любви и предательстве. Как и все. Только Наум у нас гений, и кино у него будет гениальное!
– Это он так решил?
– Нет, это я его уговорил.
– Ты? Вы что, уходите из программы?
– Андрюха! Мы пока никуда не уходим. А если засобираемся, предложим тебе идти с нами: куда ж мы без тебя, ты у нас – связь с новейшими компьютерными технологиями, а без связей, как ты понимаешь, регулярных, заглохнет нива жизни, – с этими словами Железнов открыл застекленный книжный шкаф, достал две достаточно толстые книги. – На, почитай пока.
– Это что?
– Это тебе для изучения терминологии, чтобы мы завтра…
– Как завтра?
В это время Оберст, мирно грызший орешки на низшей жердочке, экстренно прекратил процесс, и произвел «большой вертолет» (неимоверно быстро захлопал по телу крыльями, при этом шум от такой экспрессии очень напоминал звук зависшего вертолета), и выдал: «Бардак!»
