– Для получения этого самого опыта. Я найму лучшего продюсера из всех, стану его тенью во всем и уже на следующем проекте буду самостоятельным продюсером.
– Ну не все так быстро. Но теоретически верно. В принципе, в сложившихся обстоятельствах трудно придумать что-нибудь более правильное. Все, коллеги, я убежал. А вы тут оставайтесь у меня и договаривайтесь. Подумай, Жень, для канала это будет бесплатно. Пока.
***(3)(5) Апрель 45-го
Восточная Австрия. В 30-ти километрах от восточной границы
Старший лейтенант Алексей Осадчий взглянул на часы: 14:25. Прошло уже больше часа, как уехал генерал Шульгин. Алексей достал пачку «Казбека», подаренную генералом, открыл коробку, достал папиросу, двумя пальцами мягко размял гильзу из папиросной бумаги с табаком, по-своему – в двух местах, перпендикулярно друг к другу, передавил длинный мундштук папиросы, создав тем самым своеобразный фильтр для частичек табака, с удовольствием прикурил и не спеша принялся изучать окрестности монастыря: отдых отдыхом, а войну никто не отменял. Сказывался почти трехлетний боевой опыт – на войне нет мелочей, как и нет места расслабленности. Лейтенант знал, что пренебрежение этими постулатами чревато расплатой человеческими жизнями. Именно поэтому он не поленился подняться на самую высокую, а потому самую удобную точку для наблюдения – на монастырскую колокольню.
Условный отдых сроком на сутки лейтенант Осадчий и его разведвзвод получили от генерала Шульгина: казалось бы, привыкший ко всему боевой генерал, видевший смерть во всех ее проявлениях, осознанно принимающий решения о судьбах тысяч людей, исходя не из ценности и уникальности каждой отдельной человеческой жизни, а исходя из стратегической целесообразности, категорически не был согласен с частной проекцией войны в виде жестокости и бесчеловечности в отношении группы беззащитных женщин, посвятивших свою жизнь служению Богу. С учетом того, что именно Осадчему удалось предотвратить надругательство над монахинями, Шульгин приказал старшему лейтенанту на сутки взять монастырь под свою охрану – через сутки должны подтянуться тыловые части, которые должны перенять эстафету в свои руки и организовать жесткий порядок на оккупированной территории.
Осматривая с колокольни подходы к монастырю, Алексей не мог не признать, что стратегически монастырь расположен очень правильно, мелькнула даже мысль, что с точки зрения обороны место выбрано идеально. Внушительные стены около десяти метров высотой замыкались в неправильный многоугольник. Вход один – через ворота, на вид – достаточно крепкие. Хотя, конечно, снаряд стапятидесятимиллиметровой пушки разнесет их с первого раза. Но претензий нет: не под то строилось. Мысля по-военному, тыл и правый фланг защищены идеально, можно сказать, неприступны: обе стены нависали над глубоким, метров пятьдесят, ущельем, по дну которого протекала не очень глубокая, но бурная горная речка. Все остальное пространство перед левофланговой и фронтальной стенами монастыря – открытое поле, пашня. Лишь слева, метрах в двухстах от монастыря, начинался лес, откуда, собственно, они и вышли, преследуя дезертиров.
С точки зрения организации ведения огня со стен монастыря, ситуация также была практически идеальной. По всему периметру с внутренней стороны стен монастыря была выложена каменная площадка шириной около полутора метров для стрельбы лучников через амбразуры в стенах. Алексей обратил внимание, что амбразуры были расположены на высоте около метра от верхнего края стены, в связи с чем у лейтенанта возникло две мысли: во-первых, скорее всего, раньше это был чей-то замок, на каком-то этапе ставший монастырем, а во-вторых, народец раньше был явно поменьше – амбразуры оптимальным образом подходили бы людям, рост которых был в районе метра пятидесяти… Ну да не беда.
Итак, от кого защищаемся. От беглых штрафников и от групп фрицев, прорывающихся на запад. Первые вообще не вопрос: в дневное время – один наблюдатель на колокольне, двое автоматчиков – снаружи, у ворот. В ночное – закрываем ворота: двое – наверху, в башенках у ворот, двое – внутри монастырского двора, метрах в пятнадцати от ворот, за укрытиями, справа и слева, чтобы была зона перекрестного огня и, соответственно, перекрестного поражения. Это на тот случай, если фрицы сойдут с ума и долбанут по воротам из фауст-патрона. Это ночью. Днем… Если опять же допустить, что фрицы пойдут днем на штурм монастыря, – лейтенант про себя улыбнулся подобной глупости предполагаемых фрицев, – то… У меня двадцать человек со мной, в поле у немцев при атаке должно быть втрое больше – шестьдесят… Учитывая высоту стен монастыря, амбразуры у нас и фаусты и минометы у них… В общем, сто пятьдесят – двести фрицев осилим. Дальше – боевая статистика говорит, что больше не получится. Ну, хорошо. Можно и вниз.
