– Хитрая, – Железнов улыбнулся. – Даю общее направление для фантазии: даже лента, повязанная на бедро, может стать сильным фактором для мужчины. А общий тезис состоит в том, что не нужно бояться экспериментировать – на мой взгляд, интимные отношения разрушаются от обыденности, заученности, когда каждый раз одно и то же, по абсолютно одной и той же поведенческой схеме, как пони бегает по кругу, когда вместо интереса и желания появляется обязанность «исполнения супружеского долга», пропади оно пропадом.
– А что мужчины? – взгляд у Кати стал лукавым. – Все женщины, женщины… а мужчины что-нибудь должны?
– Да, конечно. И значительно больше. Мужчина в глазах Женщины всегда должен оставаться мужчиной, вести себя по-мужски, совершать мужские поступки, быть для женщины стеной, за которой ей тепло, уютно и комфортно, а в эмоциональном смысле добиваться того, чтобы женщина хотела (!) принадлежать только ему, чтобы она, прости меня, на животном уровне ощущала бы себя «его женщиной» и чтобы ей это безумно нравилось.
– И как мужчины этого добиваются? – вопрос прозвучал, вроде бы, обезличено, но Железнов успел зацепить блеск в Катиных глазах, которые она тут же поспешила прикрыть своими роскошными ресницами.
– Все. Урок закончен, – Железнов несколько болезненно улыбнулся. – Я не собираюсь открывать тебе тут внутривидовые тайны. Будешь их выведывать у своего мужа по мере поступления.
– Железнов! Я не отступлюсь! – Катя лучезарно улыбнулась. – Тем более от такого теоретически подкованного мужа.
– Ладно, неотступница, идем спать…
– Как завораживающе звучит, – Катя легко, одним движением поднялась с диванчика, обошла кухонный столик и совершенно неожиданно для Железнова, но достаточно плавно подняла правую ногу и положила ее на верхнюю спинку диванчика прямо перед глазами Железнова, перекрывая ему путь к выходу. Белый халатик, и так безумно короткий, задрался на невиданную высоту, обнажив при этом черную ленточку, завязанную бантиком на Катином бедре. Катя победно улыбалась: – Как тебе ученица?
Железнов, конечно же, слегка ошалел: «И когда успела?», вслух же произнес:
– Красиво. Эротично. Но если ты хочешь когда-то стать моей женой, я бы на твоем месте сегодня не пытался соблазнить меня.
– Почему не сегодня? – в голосе у Кати появилась хрипотца, а в глазах плясали сумасшедшие огоньки.
– Потому что тогда я в существенной степени потеряю интерес к тебе.
– Хитришь? Не хочешь изменять Ей?!
– Хитрю. Ты права. Не хочу. Во всяком случае пока не хочу.
– Что значит «пока»?
– Пока я не разберусь с кое-чем. Все. Идем спать, Катя.
Когда они улеглись, Катя закатала манжеты у рубашки (Железнов предложил ей на выбор любую футболку или рубашку, Катя выбрала голубую, одну из его любимых) и, прижавшись, обняла рукой Железнова:
– Саша, скажи, а Она – твоя ровесница?
– Я не хочу это обсуждать. Я ни с кем, ни с одним человеком на Земле никогда не обсуждал и не буду обсуждать это.
– Саш, я понимаю. И уважаю твою позицию. Но я же ничего не выспрашиваю. Только возраст.
– Хорошо. Она на двенадцать лет моложе меня.
– Ничего себе! Так ты для нее – старый! – радостно констатировала Екатерина.
– Вот же женская логика! – Железнов усмехнулся. – Как вы мыслите… Бедный Йорик! Для тебя, я, значит, не старый в качестве мужа, а для нее – старый. Несмотря на то, что ты почти на десять лет моложе ее.
– Да. Я же люблю тебя, – совершенно непосредственно и ни секунды не смущаясь своей алогичности, произнесла Катя. – Ты что, переживаешь на этот счет?
– Катя, запомни народную мудрость, автором которой, как я подозреваю, была очень глубоко мыслящая зрелая женщина. Она звучит следующим образом: «Ценность мужчины с годами растет, как и у произведения искусства».
– То есть любой мужчина – это произведение искусства.
– Совершенно верно. Если, конечно, это произведение не истрепавшееся, не измочаленное, без глубоких внутренних трещин и пустот. Жизнь – это гонка с выбыванием. К сожалению. Так вот те, кто не выбыл, со временем становятся произведениями искусства. Их не так много. И спрос на них поэтому велик.
– Самоуверенное чудовище, – нежно произнесла Катя.
– Да, – легко согласился Железнов. – От слова «чудо». Да спи уже!
Уже через некоторое время, когда Катя провалилась в сон, Железнов аккуратно высвободил руки и медленно сцепил их в замок под затылком, положив на них голову.
Прошло уже три месяца, как он получил от Маши эсэмэску, которая во второй раз разделила его жизнь на «до» и «после». Только это были уже другие «до» и «после» в сравнении с теми, когда он встретил Машу. Эти «до» и «после» вели другой отсчет – с момента ее ухода из его жизни.
Железнов за все это время пришел к выводу, что такое послание однозначно пишется с целью сжечь все мосты. И надо признать, это ей удалось. Она очень хорошо знала Железнова, знала точно, куда и как нанести удар, чтобы в ответ не получить ни одного вопроса Железнова. Чтобы он развернулся и ушел. Чтобы она перестала для него существовать, чтобы превратилась в пустое место.
Остался вопрос «почему?» Почему она решила так поступить?
