– В ту, но черепашьими шагами. Я не просто так привел тебе пример с муравьем, чтобы можно было сопоставить его размер с обычным бифштексом. И тем самым определить размер упущенных возможностей, как мне кажется. Ориентируясь на свою прошлую научную деятельность, я предложил тебе использовать стандартный подход: то есть я тебе излагаю идею работы алгоритма, ты пишешь программу, отлавливаешь ошибки и вперед – ставим ее на тестирование – на реальный валютный рынок и смотрим, насколько наша идея-программа эффективна: устойчива ли, как быстро зарабатывает деньги, как ведет себя во флэте, ну и так далее.
– Ну и что тебе не нравится? Так все работают.
– Согласен, все. И мы, как и все, – Железнов интонационно постарался показать, что это «все» в данном контексте не вызывает у него восхищения, типа – толпа, – как и все тестируем нашу программу в режиме on-line, подвергая ее испытаниям сегодняшнего дня и внутренне радуясь тому, что вот сегодня рынок выкинул новое коленце, которое мы успешно преодолели, завтра – еще одно коленце, которое мы, надеюсь, тоже преодолеем, а если нет – будем думать и вносить новые идеи в программу…
– Саня, я не понимаю, к чему ты клонишь?
– Я к тому, что мы с тобой в качестве тягловой силы используем муравья, вместо того, чтобы использовать быка. Валютный рынок – вещь детерминированно-стихийная, пусть не каждый день, но он, как я сказал, выкидывает из своих недр не предсказуемые для абсолютного большинства участников торговли коленца в виде необоснованных коррекций или не ожидаемого изменения тренда. Это одна из его основных характеристик – в определенные моменты вести себя панически непредсказуемо.
– Мы это знаем, – было видно, что Андрей пока не въезжает, куда клонит Железнов. – И насколько я понимаю, максимально стараемся учесть это, чтобы наши программы были устойчивы к непредсказуемости его движения.
– Андрюха! Ты все правильно говоришь. И я так же думал до сегодняшней ночи. Но! Тут мне приходит в голову простейшая мысль на уровне изобретения велосипедного колеса, которая состоит в следующем: рынок склонен к непредсказуемости, и мы с тобой уже почти три месяца пытаемся сделать наши программы в определенном смысле импотентами, не реагирующими на эти непредсказуемые движения. За три месяца мы прошли испытание десятком таких воздействий и готовы к новым. Но! Рынок был таким всегда! – Железнов взял мхатовскую паузу, выжидательно смотря на Андрея.
– Ты хочешь сказать, что нужно посмотреть назад? – Борисов произнес это неуверенно, все еще до конца не проникнувшись мыслью Железнова.
– Андрюха, ты – гений! Совершенно правильно. Мировой валютный рынок электронной торговли существует десятки лет! И все это время рынок выкидывал коленце за коленцем, в различной их комбинации, форме и хронологии, которым потом крепкие задним умом «аналитики» давали объяснения, утверждая, что «этого в данной ситуации и следовало ожидать». Но это всё – после. А если спросить любого такого «аналитика», каков его прогноз по движению пары евро/доллар на ближайший месяц, он ответит тебе, что существует всего два варианта: либо вверх, либо вниз.
Борисов рассмеялся.
– Хорошо, что графика валютного рынка развернута в плоскости, – продолжил Железнов. – Если бы это был объем, то их бестолковость увеличилась бы пропорционально количеству измерений.
– То есть ты хочешь сказать, что наши модели нужно протестировать исторически?
– Ну, конечно же! Скачать всю поведенческую историю движения рынка за последние лет десять минимум, а лучше – за двадцать и прогнать все наши модели через весь массив информации обо всех «коленцах» за всю историю существования рынка. И если хотя бы часть из них пройдет это испытание полностью, то именно их мы и будем двигать дальше в современную действительность рынка. Даа… – задумчиво протянул Борисов. – Курица не дура! Мечет яйца, а не икру!
– Ты к чему это?
– Да не, все нормально. Важно найти, где эта информация хранится, а там уж… Сделаем, – уверенно завершил свою мысль Борисов.
Где-то в Новой Зеландии. Гористое побережье. Лагуна
– Ой, мама, смотри, – Елена указала рукой в сторону океана, – на горизонте появились тучи. Опять шторм будет?
Маша сама, как только поднялась на смотровую площадку, сразу же обратила внимание на темное пятнышко на горизонте.
– Да, Леночка, скорее всего, будет, но ближе к ночи, часа через три-четыре, – Мария Николаевна взяла из рук тринадцатилетней дочери томик Есенина, положила его на широкие перила смотровой площадки. – Ну, что у нас сегодня?
– Сегодня – «Я помню, любимая, помню», – отвечая на вопрошающий взгляд матери, Елена продолжила. – Стихотворение написано в 1925 году.
