– Вместо тривиальной «чашечки кофе» предлагаешь отдать ей самое ценное и уникальное, что у тебя есть – свою генетическую информацию! – несколько секунд Наум сам находился в ступоре, вникая в смысл, потом весело заржал, произнес: – Гениально. Грамотно. Необычно, – и двинулся на выход. Уже у двери Наум притормозил:
– А если она не поймет?
– Наум, я все-таки надеюсь, что твои (!) девушки должны знать байку про 46 хромосом. Иначе… Все! Иди уже!
Закрыв за Наумом дверь, Железнов подумал, что помимо всех сегодняшних передряг на игре что-то сегодня еще было неправильно. Лишь когда принимал душ, до него дошло – Катя. За весь день ни разу не зашла, не позвонила и не написала. Странно это. Повзрослела? Или изменила тактику.
Восточная Австрия. В 30-ти километрах от восточной границы
Расставшись с настоятельницей, Алексей остановился посредине внутреннего дворика монастыря, размышляя о том, что не так часто на войне выдается возможность вот так никуда не спешить, а спокойно вздремнуть за крепкими стенами средневекового замка под набирающим силу, но еще не палящим весенним солнцем. Размышления прервал Титыч:
– Командир, я тут спальное место оборудовал, – старший сержант показал на пару длинных лавок, поставленных рядом друг с другом в углу монастырского двора. – Можно придавить минут шестьсот.
– Лавки где взял?
– Дак тут и взял. По-над стенками стояли, – поймав пристальный взгляд командира, продолжил: – Так завтра с утра и вернем. На Родину не повезем.
– Хорошо. Титыч, тут сейчас появятся монахини с посудой, так ты накорми их.
– Да хоть с ложечки, товарищ старший лейтенант. Каждую и накормлю.
– Надорвешься. Их тут сорок три единицы.
– Да вы что? И где попрятались?
– По кельям. На втором этаже. Ты вот что, Титыч, проследи, чтобы наши интенданты не жлобились, накорми их как своих.
– Вы бы сами поели, товарищ старший лейтенант.
Осадчий, сидя на импровизированной кровати, доедал миску с кашей, щедро сдобренную мясом, и с интересом наблюдал, как со второго этажа по лестнице в трапезную спускаются монашки – все в темных длинных одеяниях, все – с покрытой головой, кто – в платке, а кто накинув на голову капюшон, все – молча, не разговаривая между собой.
Созерцание прервал часовой на колокольне, который доложил старшему сержанту, что в пятистах метрах от монастыря из леса выдвигается большая группа вооруженных людей, судя по всему, красноармейцев.
Осадчий пулей взлетел на колокольню. Отодвинув бойца, некоторое время в бинокль рассматривал выходящих из леса красноармейцев. «Да, действительно, наши. Человек восемьсот, судя по цвету погон – батальон НКВД. По-видимому, прочесывали лес частой гребенкой – не разбежавшихся ли штрафников искали?» Пока вышедшие из леса красноармейцы разбирались в походную колонну, из просеки показался крытый брезентом джип. – «Наверняка, командир воинского подразделения. Ну да ладно, тревога оказалась ложной». Пробормотав: «Принес же черт, каша, наверное, уже вся остыла», – старший лейтенант решил, что больше ему на колокольне делать нечего.
Спустившись с верхотуры, Алексей заглянул в трапезную, узнать, понравилась ли каша и всем ли хватило. Однако увиденная картина моментально отбила желание интересоваться чем-либо: смиренно опустив головы, монахини в абсолютной тишине принимали пищу, уткнувшись каждая в свою тарелку. Не было слышно даже позвякивания ложек о миски. Лишь одна из монахинь, стоящая на возвышении слева от настоятельницы, бесцветным голосом зачитывала текст из лежащей перед ней на подставке древней книги. «Да уж. Верно говорят: “Со своим уставом в чужой монастырь не ходят”». Сраженный Алексей очень тихо, стараясь не привлекать ничьего внимания, ретировался из трапезной.
Выйдя во двор, где жизнь протекала в несколько ином ритме, и глотнув свежего воздуха, Алексей приказал сержанту внешнее охранение снять, ворота закрыть на колоду, собираясь спокойно дообедать и по максимуму поспать. Но. Чему быть, того не миновать. Не успел он добраться до своей импровизированной кровати, как раздался настойчивый стук ногами в ворота: «Открывай!» В подтверждение требования раздалось несколько пистолетных выстрелов.
Старший лейтенант мгновенно замер, подняв вверх правую руку – «Всем внимание», обернувшись, увидел, что все разведчики уже вскочили с оружием – ждут от него приказаний, отдал команду «Тишина» – приложил палец к губам, схватил автомат, бесшумно и быстро поднялся на верхнюю обходную площадку и осторожно выглянул наружу через одну из амбразур.
