Уже сидя в «Боинге», Катя пыталась оценить, правильно ли она поступила, что прилетела сюда, в Окленд, за тридевять земель, чтобы встретиться с Марией Азаровой. Самолет медленно выруливал на взлетно-посадочную полосу, впереди – 26 с половиной часов лета – есть время подумать, позади – Окленд с его пятьюдесятью потухшими вулканами в черте города и… неизвестность.
«Бог ты мой, столько усилий и суеты – неужели все зря?! В голове моментально время прокрутилось назад: сборы, визы, посольская поддержка – установление места жительства Азаровой в Новой Зеландии, споры со Смоляковым, который категорически заявил, что он палец о палец не ударит в отношении визы, если Екатерина не согласится на сопровождающую ее охрану, разработка легенды, разрешения, командировочные удостоверения, больше суток лета в одну сторону… Неужели все зря? Ну да ладно. Как говорит Железнов: «Лучше попробовать и получить по носу, чем всю жизнь жалеть о том, что не попробовал получить».
«Итак, чего я хотела достичь этой поездкой? Я надеялась увидеть жизнерадостную Марию Азарову, счастливую и погруженную в семейные радости, с надеждой взирающей на многообещающие перспективы карьерного роста ее мужа после того, как он проявит себя энергичным руководителем регионального филиала компании с мировым именем… В общем, я хотела убедиться сама и привезти Железнову доказательства того, что она ему “не пара”, что она забыла о нем и выбросила его из своей жизни навсегда. Что для Азаровой отношения с Железновым были “временным и легким помутнением рассудка”, которые время от времени случаются в жизни женщин под напором искреннего восхищения поклонников при наличии равнодушия мужа. Пококетничать, пофлиртовать, в общем, после пятнадцати лет замужества порадоваться тому, что она еще интересна мужчинам, может быть желанной и любимой. И что это совершенно не означает, что ради этого женщина готова сломать свою жизнь и начать все сначала.
Да, именно на это я надеялась и именно в этом хотела убедиться. И по возможности доказать это Железнову, чтобы стереть, выбросить из жизни его “пока”.
А на самом деле ситуация – хуже не придумаешь».
Катя опустилась в воспоминания – к заключительной части их разговора с Марией Азаровой…
– Катя, спасибо тебе, что приехала, – Маша неожиданно успокоилась, приняв решение. – Ты разбудила меня и вернула меня к самой себе. Я не отдам тебе Железнова.
– Ты же сама написала ему, что бросаешь его, что он тебе не пара.
– Это он сказал тебе?
Катю так и подмывало сказать, что да, он. Но подспудно понимала, что на подлости счастье не построишь. Рано или поздно ложь выползет на свет. А Железнов этого не простит. Ни за что и никогда.
– Нет, не он. Узнала. И не спрашивай как. Не скажу.
– Хорошо. Тогда правду за правду. Я расскажу тебе всю правду.
Где-то в Новой Зеландии. Гористое побережье. Лагуна. Вилла
Над океаном бушевал ураган. Яркие всполохи молний ежесекундно высвечивали свинцовое низкое небо и казавшийся черным бурлящий и злой океан. Маша в одной ночной рубашке, как птица, пытающаяся вырваться на волю, вскинув руки и широко раскрыв глаза, всем своим существом прижалась к огромному панорамному окну в своей спальне, незримой чертой отделявшему ее от этого мощного ужасающего хаоса…. Уже неделю не было сна. И каждую из этих ночей она переживала кошмар прожитого дня. Еще одного дня. Кошмар сомнений. Все большей неуверенности в правильности сделанного выбора. Вернее, еще не сделанного. В голове хаотично всплывали какие-то обрывки переживаемых эмоций. «Что же делать… Подспудно выбор ясен. Я не смогу переступить через Сережу и Леночку. Муж прав, с одной стороны – мой эгоизм и желание женского счастья. А с другой… Как я им смогу объяснить, что папа, любящий папа, заботливый папа… что он хороший папа, но я не хочу с ним жить. С хорошим. И как им объяснить, что я хочу, чтобы в нашем доме жил чужой для них человек. Чужой для них… и самый нужный мне.
Да, выбор ясен. Пока дети не вырастут, я не имею права ни на что. Пока дети не вырастут… Господи! Это же сколько лет? Не нужно обманывать себя. Как минимум десять… Десять лет, пока Сереженька не уедет учиться. А Леночка к тому времени будет уже совсем взрослая. Десять лет. Десять лет друг без друга… Будет ли он ждать меня десять лет? И во что я превращусь за это время?! А он? Имею ли я право отнимать у него десять лет жизни? Десять лет нормальной человеческой жизни… без женщин, без моей любви. Он же будет ждать, если я ему скажу. Искренне ждать. Никого и ничего… Нет. Я не имею на это права. И что?! Что ему сказать?! И как?!!»
Совершенно обессиленная от этих мыслей, Маша оторвалась от окна и рухнула на кровать.
«Сказать надо так, чтобы он перестал ждать меня. Перестал ждать… Господи! Как же я не хочу этого! Как же я хочу, чтобы он ждал меня! Как же я хочу, чтобы он был у меня! Просто был…»
