– Есть, командир.
Пока старший лейтенант ожидал единственного снайпера в его разведвзводе, подумалось – все ли, что хотел, он сказал своим бойцам? Да, в общем-то, все. Правду сказал.
Старший лейтенант понимал, что угрозы подполковника – не пустые слова. Все они, и он, и весь его взвод – свидетели страшного и постыдного преступления старших офицеров НКВД, которые имели намерения в надругательстве над религиозными служительницами на оккупированной территории, которое было пресечено ценой жизни двух красноармейцев. Они, по мнению подполковника, – очень опасные и ненужные свидетели. И потому их должны уничтожить. А ему нужно объяснить своим бойцам, почему им, русским, сейчас придется воевать с русскими, другими русскими, которые выполняют приказ преступников.
– Солдаты, боевые мои товарищи, – Осадчий переводил взгляд то на одного разведчика, то на другого, третьего; перед боем сержант по его приказу построил их в монастырском дворе. – Нам не повезло. На войне иногда отдаются приказы, для выполнения которых нужно умереть. Сегодня мы получили именно такой приказ – приказ защитить жизнь монахинь, которые посвятили свою жизнь служению Богу. И в первую очередь, мы должны защитить их как женщин, защитить их честь от надругательства и унижения. Не важно, что они не русские. Это высший долг мужчины – защищать любую женщину, попавшую в беду. Так было всегда. И так всегда будет, пока жив русский солдат. У нас нет выбора: или мы сегодня все погибнем за честь и достоинство, или нас всех расстреляют.
Размышления старшего лейтенанта прервало появление снайпера, которого сопровождал Титыч.
– Вот что, Зайцев… – Осадчий задумался и вместо инструкции задал вопрос: – А сколько у тебя патронов?
– Около тридцати, товарищ старший лейтенант.
– Не густо. Но да ладно. В общем, так, Коля, занимаешь позицию на колокольне. Не высовывайся и в начальной стадии боя не демаскируй себя: по-русски – не стреляй. Твоя задача – выявить наличие снайперов у атакующих и уничтожить их.
– Есть, товарищ командир.
– Я думаю, – продолжил старший лейтенант, – что их один-два, не больше. Но это главная угроза нам – из автоматов на стенах нас достать непросто, а вот снайперы… сам понимаешь – один хороший снайпер сможет свести всю нашу оборону на нет.
– Я понял, товарищ командир, сделаю.
– Уверен в тебе. После того как поймешь, что снайперов больше нет, твоя главная задача – командный состав атакующих. Это важно, Коля. Нужно нарушить управление атакой и деморализовать их. Ты меня понял? – Осадчий пристально смотрел в глаза своего разведчика, пытаясь передать ему свою уверенность.
– Понял.
– Давай, Коля, действуй! И пока не началось, постарайся позицию оборудовать мешками с песком.
Осадчий перевел взгляд на старшего сержанта. – Титыч, закиньте ему на колокольню мешки с песком. Сколько успеете.
– Есть, командир. Сделаем.
– И еще, Титыч, пройдись по бойцам, объясни каждому, что основная задача – не допускать атакующих на бросок гранаты. Если они прорвутся к стенам монастыря – забросают нас гранатами. А уж если подорвут ворота… В общем, сам понимаешь, монастырь нам в этом случае не удержать. Поэтому: линия уничтожения атакующих – тридцать-пятьдесят метров от стен монастыря. Титыч, объясни каждому (!) – уничтожать атакующих только в этой (!) зоне. Тылы наступающих – не трогать! Залегли, начали окапываться – не трогать! Только атакующих в зоне от тридцати до пятидесяти метров от стен, – еще раз подчеркнул старший лейтенант. – Все. С Богом.
Офис телекомпании. Кабинет Железнова
– Ну что, коллеги, – Железнов обратился к присутствующим на «совете стаи» Науму и Андрею, – я считаю, что настало время по переводу нашей деятельности на Forex в активную фазу, – Железнов остановил взгляд на двери. – Извините, коллеги, на секундочку прервусь – к нам гости.
Железнов пересек кабинет и открыл стеклянную дверь, за которой с подносом в руках стояла Екатерина Строева. Екатерина еще не успела поставить поднос на полустол, по бокам которого расположились Наум и Андрей, как все пространство кабинета заполнил душистый аромат только что сваренного кофе.
Поставив поднос, Катя, не обращая на присутствующих никакого внимания, буквально бросилась навстречу Железнову, обняла его руками, прижимаясь к нему всем телом и положив голову ему на грудь:
– Саша, как же я испугалась! Мне кажется, что только вчера я по-настоящему поняла, что (!) ты для меня значишь! У меня все умерло внутри, пока я не услышала тебя, а когда услышала, я точно знала, что в этот момент нет счастливее женщины на Земле, чем я.
Железнов взял Катю за плечи, немного отодвинул от себя и посмотрел в глаза – они были синими-синими.
– Не стоило так переживать. Ты еще плохо знаешь меня – я умею за себя постоять.
– Мне очень нравится твое «еще», – Катя счастливо улыбнулась.
Ошарашенный Катиным поведением и ничего не понимающий Наум решился вмешаться:
