– Саня, а что собственно вчера произошло? Катя – в курсе, я – нет! – в голосе Наума присутствовал элемент ревности. – Это что-то личное?
Катя, все еще прижимаясь к Железнову, повернула голову и ответила:
– На Сашу вчера вечером было организовано нападение – трое мордоворотов поджидали его у дома…
– Это твои отвергнутые воздыхатели? – Наум адресовал вопрос Екатерине.
– Если бы…
– Так. Во избежание кривотолков вношу ясность, – вмешался Железнов. – Тем более что я после совещания собирался тебя, – Железнов смотрел на Наума, – и Андрея поставить в известность. Схематично все просто. Как вы знаете, канал слива информации по составу жюри мы перекрыли. На прошлой неделе мне был анонимный звонок от «тотализаторщиков», смысл которого сводился к тому, чтобы я не мешал их бизнесу, с одной стороны, и чтобы я проявил «благоразумие» – с другой, так как это может стать для меня очень выгодным делом.
– И ты их послал, – ни секунды не сомневаясь, констатировал Наум.
– Да. Недвусмысленно. В направлении, не вызывающем сомнений, – улыбнулся Железнов. – А вчера «они» попытались реализовать свою угрозу: трое качков поджидали меня у дома.
– И ты, естественно, полицию не вызывал, – опять констатировал Наум.
– Вызывать полицию – это значит отложить встречу до следующего раза…
– А ты привык все решать по месту…
– И по времени. Пришли. Ждали долго, наверное, – Железнов выглядел немного задумчивым. – В общем, долгого разговора не получилось. Единственное, что для меня осталось загадкой, – это как далеко они готовы были пойти…
– Дошли они, вернее, их довезли до больницы, – вмешалась Катя. – Я выяснила, что у двоих из них переломы. И вообще, Железнов, «очевидцы», – Катя интонационно выделила это слово, чтобы он понял, о ком идет речь, – просили передать, что если ты вдруг захочешь бросить свою нынешнюю деятельность, то они готовы сделать тебе выгодное предложение…
– Какие очевидцы? – задал вопрос молчавший до этого Борисов.
– Да была там пара крепких мужиков на улице. Перекуривали на свежем воздухе. Хотели помочь, но не успели. Зато познакомились, – Железнов решил не рассказывать друзьям о роли Екатерины в части присутствия свидетелей. – Обменялись визитками. В случае необходимости готовы выступить свидетелями.
Екатерина внутренне напряглась, когда речь пошла о свидетелях, но, поняв, что Железнов сейчас «разборку» устраивать не будет, взяла с подноса одну чашку кофе в руки и протянула Железнову:
– Железнов, ты, как всегда, без молока? – Екатерина показала глазами на молочник, помимо которого на подносе стояло еще три чашки дымящегося кофе.
– Твоя информированность меня пугает все больше и больше, – Железнов осторожно перехватил чашку, вдохнул аромат, сделал глоток. – Обалдеть, – откомментировал он свои ощущения.
– Я старалась, – Катя поймала взгляд Железнова и продолжила, глядя прямо ему в глаза. – Варить кофе для любимого мужчины – это очень ответственно. Либо ты становишься для него незаменимой, либо… плохой кофе он будет ассоциировать с тобой.
– Я, конечно, не такой кофеман, как Саня, но отказываться от такого, – Наум приподнял чашку, – грех. И что, – уже ехидно продолжил Наум, – нам теперь на совещаниях у тебя, – обращался он уже к Железнову, – миллиардерша всегда будет подавать такой (!) кофе?
– Размечтался! – Катя развернулась лицом к Науму и вставила руки в боки. – Только Железнов будет получать кофе из моих рук по первому же требованию в любое время суток, чем бы я ни занималась.
– А мы? – Наум сделал лицо ребенка, готового расплакаться. – А мы с Андрюхой, значить, будем без кофе? Без такого… – Наум поднял чашку.
– А вас я обучу, – отрезала Екатерина. – Покажу место, где у меня в холодильнике лежит настоящий бразильский кофе, и научу, как пользоваться кофемашиной, которая со вчерашнего дня стоит там же, в моей приемной.
– Я – плохо обучаемый… и с техникой я не дружу. В конце концов, это не гуманно – одним все (кивок в сторону Железнова), а другим даже чашки кофе не подать, – продолжал якобы «нудить» Наум.
– Жизнь – несправедливая штука, – отрезала Строева. – Захочешь, научишься.
– Вот и хорошо, – вмешался Железнов. – Итак, коллеги, мы с вами слегка отвлеклись, – Железнов поставил чашку на поднос, – приятным, надо отметить, образом. Катя, – Железнов смотрел на Строеву, – ты останешься или у тебя дела?
– Дела. Но если можно, я останусь, – Катя приопустила ресницы: сама кротость и послушание. Катя не то чтобы демонстрировала свое стремление быть рядом с Железновым всегда, когда предоставлялась любая возможность, независимо от обстоятельств и наличия присутствующих. Более того, она неоднократно подчеркивала своим поведением, что ей абсолютно всё равно, кто и что об этом думает. Существенным для нее стало лишь одно – что об этом думает и как реагирует на ее поступки Железнов.
– Коварство и женщина неотделимы, – не смог не проворчать Наум.
– Хорошо, Катя, оставайся. Тебе, чтобы оценить размер бедствия в рублях, которое оставил тебе в подарок твой муж…
– Бывший…
