В основном Черчилль не присутствовал лично на заседаниях комитета. Каждый день он получал подробный отчет обо всех обсуждениях от генерала Исмея. Исмей также согласовывал с премьером решения, требующие личного участия премьера. Иногда Черчилль поддерживал принятые решения, не собирая начальников штабов. В тех случаях, когда он хотел обсудить какие-то вопросы, организовывались дополнительные встречи со штабистами. В первые годы премьерства Черчилля на эти встречи приглашались также члены военного кабинета. Однако со временем последние стали посещать совместные заседания все реже и реже, оставляя вопросы ведения боевых действий премьер-министру и комитету начальников штабов.
Непосредственное взаимодействие между Черчиллем и комитетом начальников штабов позволило британскому руководству принимать оперативные решения, быстро реагируя на изменения в окружающей среде. «Это было потрясающее взаимодействие, — вспоминает полковник Ян Джейкоб. — Из-за своего драчливого характера премьер постоянно требовал действий. Поэтому ему необходимо было иметь способный и сильный штаб. Таким штабом для него стали британские начальники штабов. Уинстон постоянно генерировал множество идей. Он был уникальным стимулом, драйвом. Штабисты же превращали идеи премьера в последовательную военную политику и составляли планы, исходя из имеющихся ресурсов»[617].
И наконец, третье, пожалуй, самое важное новшество, которое Черчилль ввел при создании Министерства обороны, относилось к полномочиям. Как премьер-министр Черчилль должен был определить обязанности министерства. Однако он этого делать не стал.
— Мы должны быть очень внимательны, чтобы не указывать слишком точно наши полномочия, — сказал он своему заместителю генералу Гастингсу Исмею.
Спустя годы, вспоминая эту фразу, Исмей заметит:
«Мы их и не указывали, при этом вся система работала просто восхитительно»[618].
В своих мемуарах Черчилль напишет:
«Конституция, говорил Наполеон, должна быть короткой и туманной. Я старался не определять точно свои права и обязанности. Я не просил у короля или у парламента каких-либо особых полномочий»[619].
Этой же практики Черчилль придерживался и с военным кабинетом. На конференции «большой тройки» в Тегеране Гарри Гопкинс заметит по этому поводу:
«Я очень долго и глубоко изучал британское законодательство — и обнаружил, что деятельность военного кабинета, его полномочия и состав нигде конкретно не определены. Я пришел к выводу, что полномочия военного кабинета означают именно то, что Уинстон Черчилль хочет, чтобы они означали в каждый конкретный момент»[620].
Черчилль сознательно отказался конкретизировать свои обязанности. Это оставляло ему больше места для маневра в политических баталиях и позволило значительно оптимизировать управленческий процесс.
Сформировав Министерство обороны, британский политик фактически сделал первый шаг на пути к адаптивной организации. В условиях перманентного кризиса и высокой степени неопределенности окружающей среды Черчилль сумел создать эффективный инструмент контроля над военными действиями и претворением в жизнь органичных, последовательных и, главное, оперативно реагирующих на внешние изменения управленческих решений.
10 сентября 1939 года британское торговое судно «Магдапур» подорвалось на мине около побережья Суффолка. 18 и 24 сентября на минах подорвались еще два судна — «Город Париж» и «Фрина». Во всех трех случаях взрывы произошли при «обстоятельствах, которые не имели должного объяснения»[621].
