Прочитав телеграмму, Черчилль пришел в ужас. «Там не было никаких постоянных укреплений, которые прикрывали бы военно-морскую базу и город со стороны суши, — вспоминал он свое состояние. — Кроме того, еще большее изумление вызывал тот факт, что со времени возникновения войны и в особенности с того момента, когда японцы закрепились в Индокитае, ни один из представителей высшего командования не принял никаких заслуживающих внимания мер для создания полевой обороны. Они даже ни разу не упомянули о том, что такой обороны не существует… Мне никогда не приходило в голову, что знаменитая крепость не защищена с тыла кольцом постоянных фортов. Я не могу понять, как могло случиться, что я не знал об этом. Но, по-видимому, ни один из офицеров, находившихся на месте, и ни один из моих советников в самой Англии не понимали этой ужасной необходимости. Во всяком случае, ни один из них не указал мне на это — даже те, кто видел мои телеграммы, исходившие из ложного предположения о том, что потребуется длительная осада».
Далее Черчилль продолжает:
«Я все это перечисляю вовсе не для того, чтобы как-то оправдаться. Я должен был все это знать. Мои советники должны были знать, они обязаны были информировать меня, а я должен был спрашивать у них. Я не спрашивал об этом, хотя и задавал тысячи других вопросов, потому что мысль о том, что Сингапур может не иметь обороны с суши, просто не приходила мне в голову, как, скажем, не могла прийти в голову мысль о возможности спуска на воду линкора без днища»[321].
Черчилль тут же попытался исправить допущенную ошибку. В срочном порядке он связался с комитетом начальников штабов:
«Должен признаться, что потрясен телеграммой Уэйвелла от 16-го числа. Мне никогда, ни на одну секунду, не приходило в голову, что горловина крепости Сингапур с ее великолепным рвом шириной от полумили до мили не укреплена полностью от нападения с севера. Ничем нельзя оправдать тот факт, что имеются лишь батареи, обращенные к морю, и нет фортов или постоянной обороны для защиты их с тыла. В результате такого пренебрежения вся безопасность крепости зависит от десятка тысяч человек, которые могут пересечь пролив на небольших лодках. Я предупреждаю вас, что это будет одним из величайших скандалов, который может раскрыться».
Британский премьер потребовал срочно разработать новый план обороны, в котором предусмотреть:
а) использование крепостных пушек на северном фронте путем стрельбы уменьшенными зарядами;
б) минирование и создание препятствий на площадках, где можно ожидать высадки противника;
в) создание проволочных заграждений и ловушек в болотистых зарослях и в других местах;
г) строительство полевых сооружений и укрепленных пунктов с полевой артиллерией и системой перекрестного пулеметного огня;
д) сосредоточение и установление контроля над всеми возможными мелкими судами, обнаруженными в проливе Джохор или где-либо в другом месте в пределах досягаемости;
е) установку батарей полевых орудий на каждом конце пролива для уничтожения любого судна противника, которое попытается войти в пролив;
ж) создание костяка из трех или четырех подвижных резервных частей для контратаки;
з) использование всего мужского населения на строительстве оборонительных сооружений[322].
В ответной телеграмме от 19 января генерал Уэйвелл предупредил, что «сомневается в возможности удержания острова в течение длительного времени, если Джохор будет сдан»[323].
Ознакомившись с положением дел в Сингапуре, Черчилль, по его собственному признанию, стал «больше думать не об обороне острова, а о Бирме и подкреплениях, находящихся на пути к Сингапуру. Эти подкрепления могли оказаться обреченными или их следовало направить в другом направлении»[324].
