Тварь серьёзная, такую кинжалом не проковыряешь, да и мои фонарики ему до одного места. Вон, даже не задымился. Однако, не это было главное…
Ардалгор, значит, — при звуках этого имени у меня все нутро перевернулось, а каждая частичка моего тела завибрировала и воспрянула к жизни.
Значит, так меня звали в прошлом? Любопытно. Какое величественное и грозное имя. Вполне подстать мне, — я даже набрал полную грудь воздуха, напрочь забыв обо всем на свете. И о том, что я в подземелье, что я лишь мальчишка. А еще, что там, в углу помещения стоит мать этого тела: бледная, оторопевшая, не знающая, что делать.
Изабелла Трувор переводила взгляд то на меня, то на скелета, а руки ее так и плясали. Она плела какое-то заклинание — смертельное заклинание. И, кажется, цена этого заклинания очень высокая, вплоть до жизни заклинателя.
— Остановись! — рявкнул я на мать. — Здесь нет опасности!
Женщина перевела взгляд на меня, её губы задрожали.
— Остановись, говорю! Прекрати! — я бросился к матери и обнял ее за шею.
— Уйди, сынок, уйди! Я эту тварь сейчас…
— Ничего с ней не делай! Он пришел с миром.
В этот момент, нечто смертоносное пролетело над моей головой, и проделало глубокую борозду в стене и потолке помещения. Довольно увесистый булыжник упал в десяти сантиметрах от трёхголового лича, но тот и не шелохнулся.
— С миром? — дрожащим голосом спросила она, — с миром, значит? Сынок, что ты такое говоришь? Это же монстр! Тварь некромантии!
Даже не знаю, хорошо это, что матушка не понимает местного языка, или плохо. С одной стороны, всё максимально стало бы просто, узнай она, что этот страхолюд пришел, чтобы вести переговоры. С другой стороны, боюсь, у неё появятся даже слишком много вопросов относительно того, кто я такой и почему ко мне подобные твари приходят поболтать. Да уж, ситуация…
Тем временем, трехголовый лич встал на одно колено и произнес.
— Я не тороплю тебя, о повелитель неба. Мы мертвые умеем ждать. Если тебе требуется время для того, чтобы решить судьбу моего господина и нашего некрополиса, то мы будем ждать столько, сколько потребуется.
— Вот и жди, — прошипел я, однако мертвяк продолжил:
— Но не кажется ли тебе, что минувшее время — достаточный срок для наказания? Мой господин давно всё осознал и просит лишь пощады. Даже для мёртвых и бессмертных существ такой срок избыточен.
Мертвец говорил, а матушка, благо не став больше читать заклятия, уставилась на меня.
— О чем он говорит? Что он хочет, или это заклинание?
Я быстро ответил Личу.
— Умолкни! Сейчас я разберусь здесь и дам тебе ответ.
Матушка, еще шире распахнув глаза, уставилась на меня.
— Что ты сейчас сказал? — матушка сделала шаг, приблизившись ко мне.
— Не переживай, главное, все хорошо, — произнес я, успокаивающе подняв руки.
Изабелла, прищурив глаза, смотрела на меня. На скелета она, внимание, как ни странно, не обращала.
Чего это она?
— Все нормально говоришь? — спросила она. — Ты сейчас серьезно это сказал? По-твоему всё нормально?
— Мама? — спросил я.
— То есть ты считаешь, что все нормально и тебе ничего не кажется странным? — сделала она еще шаг в моем направлении. — И часто с тобой случаются такие нормальные ситуации? — подозрительно спросила она у меня.
— Если ты имеешь ввиду этого трехголового скелета, то со мной такое случается не часто, более того в первый раз, — а про себя добавил, по крайней мере в этой жизни, все таки скелет, кажется, знаком со мной по прошлой жизни.
Трехголовый же всё никак не унимался.
— Господин, я жду вашего ответа! —произнес он.
Матушка и вовсе вздернула брови и оглядела коленопреклонённого лича.
— Чего это он перед тобой свои костяшки преклонил?
— Не знаю, — хмыкнул я. — А может перед тобой?
— Ой, не рассказывай, по твоим глазам вижу,что ты меня пытаешься вокруг пальца обвести. Этот скелет с тобой разговаривал, а ты ему отвечал. Не обманывай меня. Что он тебе сказал?
Я набрал полную грудь воздуха.
— Да вот говорит, что хочет со мной поговорить, — не стал отпираться я. — Если честно, я и сам не знаю, как себя вести. Никогда раньше со скелетами не разговаривал.
— И давно с тобой разговаривают скелеты?
Я вдруг почувствовал, как вокруг матушки собирается энергия. А в следующий миг, она засветилась от божественной энергии и подошла ближе ко мне. Скелет прикрылся ладонью, защищаясь от яркого света.
Матушка внимательно глянула на меня.
— Так, ты не нечисть, — заключила она. — божественный свет тебе не страшен. Значит, ты не одержим.
— С чего бы я был одержимым? — возмутился я.
— Да вот не знаю, кто ты? Мой сын раньше не изучал магию с такой скоростью и не разговаривал со скелетами, — произнесла она.
Я набрал полную грудь воздуха, повернулся к графине.
— Матушка, — произнес я самым мягким тоном, на который был способен. О чем бы ты сейчас ни подумала, я уверен, у всего есть логическое объяснение, — заверил я, выставив перед собой руки.
Изабелла Трувор от такой наглости вздернула бровь.
— Что же касается магии, — попытался оправдаться я, — надо ведь когда-то начинать погружаться в её премудрости.
