— После, значительно после. Но поверьте, ваши подданные хоть и пострадали, но каждый из них готов был отдать жизнь за вас. И лишь рад был послужить проводником ради вашего возвращения. Вы слишком мало знаете и мало видели, когда я провожу вас к своему господину, вы увидите письмена, вы увидите картины и молельни, которые ваши люди создавали ради того, чтобы молиться на вас, просить вас вернуться. Архимаг Сай работал. Архилич Сай выкладывался. Смертная икона нашего мира сделал все ради того, чтобы вернуть вас, и чтобы вы бы даровали свободу моему королю.
— Так, и какое это отношение имеет к Эльвинель? — спросил я.
— Эльвинель явилась ему. Когда архимаг Сай нашел способ воскресить вас, поместить вашу душу в подходящее тело, она явилась. Она смутила его своими речами. Она напугала его и прогнала, а потом и вовсе довела до окончательной смерти. Это все она. Она сделала так, чтобы вы еще две тысячи лет лежали в своей гробнице, не способные вернуться. Именно по ее воле вы прозябали в небытие столько времени. Она лишила надежды всех: Архимага Сая, нас и весь этот мир, который жаждет, чтобы вернулся истинный его хозяин. И мы готовы преклонить колено перед вами, господин. Лишь только выпустите нас. А еще прогоните эту эльфийку. Просто скажите, отпускаю тебя, Эльвинель! И вы увидите…
— Не слушай его! Не слушай! Это все ложь. Он пытается тебя смутить. Если сделаешь так, как он говорит, останешься без моей поддержки. Останешься совсем один, — зачастила она.
— Благодарю тебя, Тристан! — заявил я. — Я в этом разберусь. А пока что, после того как я выслушал тебя, мне нужно подумать.
— Что тут думать, господин? — выпрямился лич. Если бы это не был скелет, можно было бы сказать, что он порывисто поднялся, прямо таки излучая эмоции. Но это же ведь был просто мертвяк. Какие у него могут быть эмоции? — Господин, зачем ждать? Нужно скорее идти к моему королю. Он даст вам клятву верности, преклонит перед вами колено, все, что захотите. Потом вы его отпустите, и мы, наконец-то, обретем свободу. Господин, прошу!
— Мне нужно время! — твердо произнес я. — Нужно покинуть это место. И еще, мне нужно, чтобы ты явился завтра к выходу из этого подземелья. Ты уже и так понял, что я ощущаю некоторые трудности со своей памятью. И мне нужно ее восстановить, как и свои силы. А ты мне в этом поможешь.
— Господин, но это же несправедливо. Вы убили стольких моих детей.
— Убью еще, не сомневайся, — заявил я. — Но, прежде чем я отправлюсь говорить с твоим господином, мне нужно восстановиться. Я слишком долго спал, — произнес я. — И еще, как зовут твоего короля? Я должен знать.
— Я не имею права называть его по имени! — тут же склонился скелет.
— Это обязательное условие. Как я могу отпустить того, с кем даже не знаком и чьего имени, не помню? — произнес я. — Ведь такие правила.
Эльфийка едва не воскликнула от восторга и ее глаза загорелись. Видимо, я сказал что-то правильное.
— Короля зовут Скель, повелитель смерти, — произнёс лич. — Это величайший король из всех королей. Величайший лич, что ступал по этой земле. И величайшее существо, побеждённое вами, мой господин! — произнес трёхголовый лич, вновь преклонив колено. — Я склоняюсь перед вашим величием, как и мой господин.
Лич вновь порывисто попросил.
— Могу я все же попросить вас отправиться к королю Скелю и выслушать его оправдательную речь.
Эльфийка, не решаясь говорить, замотала головой, будто больше всего на свете боялась, что я соглашусь.
— Нет! — твердо ответил я. — Я уже сказал свое слово и не люблю, когда меня переспрашивают.
Тогда трёхголовый лич замолк, но вновь поднял на меня голову.
— Тогда позвольте, я покажу вам, чего добился архимаг Сай, и чего лишила вас Эльвинель, которая, как я вижу, пускает яд в ваши уши. Чтобы вы узрели воистину, чего вы лишены.
— О чем он говорит? — спросил я.
— Хочет показать тебе твое тело, — произнесла эльфийка. — Не думаю, что это опасно. Я знаю дорогу, если он поведет тебя не туда, куда нужно, я предупрежу. Что же касается скелетов, — она посмотрела куда-то сквозь стену, — не рекомендую отпускать свои обереги. По крайней мере, это твоя единственная защита против этих тварей смерти.
Я посмотрел сначала на Эльвинель, потом на матушку, которая всё это время сосредоточенно слушала меня, будто пытаясь внимательно услышать, о чём же мы говорим, и разобрать каждое слово, затем на скелета. Где-то под моей рубашкой завозился маленький паучок, которого я давно не гладил и не подкармливал. По привычке пустил в него небольшую струйку энергии, чтобы подкормить.
— Веди, — произнес я, — я хочу посмотреть на свое истинное тело.
— Сынок, так о чем вы договорились? — подозрительно спросила у меня Изабелла Трувор, когда мы вышли из комнаты и повернули не в сторону выхода.
