Однако вскоре возгласы сменили характер с восторженных на встревоженные. Мы с матушкой переглянулись и ускорили шаг, спеша навстречу гвардейцам. Отчего-то отца среди вернувшихся не было видно.
Стоило нам с матушкой приблизиться, как на встречу вышел Штоллен. Он был бледен и хмур. При виде нас он тяжело вздохнул и спешился.
— Где Людвиг? — спросила матушка таким тоном, что Штоллен вздрогнул, а у меня по спине пробежали мурашки. По крайней мере, эта женщина всё меньше казалась безобидной пацифисткой.
— Госпожа Изабелла, — склонился он, — мы по пути встретили врагов. Ваш муж, он сражался, как лев. Мы победили всех врагов, и выполнили его приказы. Господин Людвиг самолично убил двоих глоуров…
— Где мой муж? Мне плевать, сколько там врагов он убил, — рявкнула женщина.
— Он сильно ранен, — наконец ответил старшина.
— Так чего же ты молчишь? — взревела женщина.
— Он в телеге, госпожа, — указал Штоллен на одну из телег, которые тащил мул.
— Ты должен был в первую очередь его сюда привезти, чтобы я успела его исцелить, — зарычала она, бросившись к транспорту.
Штоллен попытался было сказать что-то вслед графине, но та уже не слушала.
Один из воинов попытался ей помочь взобраться, но она лишь отбросила его руку, и сама заскочила прямо в телегу. Я и сам уже спешил вперед. Весть о том, что отец ранен отозвалась у меня тягучей яростью. Кто посмел ранить моего отца? Штоллен шагал за мной следом. В телеге лежало девятеро воинов, среди которых лежал отец. Шлем с него снят, лицо перемазано кровью. Голова была перемотана и промокшие от крови волосы прилипли к лицу.
— Как это произошло? — взревела мать.
В руках женщины появился нож, она принялась срезать грубую повязку. Увидев знакомое лицо одного из гвардейцев, она сказала:
— Быстро беги к тёте Эфе, скажи, чтобы она начала кипятить воду. И попроси, чтобы прислала девушек для перевязок, из тех, что опытные.
Воин закивал и тут же побежал опрометью вглубь лагеря. Матушка повернулась к Штоллену.
— Ты так и будешь молчать? Как это произошло?
— Простите госпожа Изабелла, — сглотнул старшина. — Он погнался за глоуром, его конь оступился, и граф упал, головой ударившись о камень. У него даже шлем раскололся от силы удара. Я, если честно, боялся, что он насмерть, того… Но я первым делом проверил как вы учили, дышит ли. Правда, в сознание так и не приходил. Но мы в любом случае выполняли его приказ — сначала догнали всех глоуров, а уж потом им занялись. По крайней мере, он бы нам не простил, если бы мы их упустили. Да и… — он осёкся и нахмурившись посмотрел куда-то в сторону.
— О-о-о! Кого я вижу? Госпожа Изабелла! Сколько лет, сколько зим!
Тут с телегой поравнялся незнакомый мужчина с пышными усами и пшеничными волосами, выбивающимися из-под шлема. Выглядел он нелепо. Сам грузный, лицо измождённое, и его приветливая улыбка скорее выглядела как оскал голодного умертвия.
— Госпожа Изабелла, как я рад вас видеть! — я нахмурился, его приветливая улыбка была сейчас абсолютно неуместна.
— Кто вы? Я вас в первый раз вижу, — отмахнулась матушка. — Думаю вы и сами видите, что я занята.
— Не переживайте, госпожа Изабелла. В любом случае, что бы ни случилось с вашим мужем, вы теперь под моей опекой. Меня зовут барон Кроули и я к вашим услугам!
Матушка отмахнулась, продолжая срезать с отца повязку, дабы оценить повреждения. Я, конечно же, совершенно не разбирался в магии целительства, но что-то мне подсказывало, что у отца рана непростая. К тому же, если обычные порезы Изабелла лечила почти весь день, то лечить голову должно быть гораздо сложнее. Тем временем барон Кроули никак не отставал:
— Ну, не страшно, что вы меня не помните. В любом случае, мы с вами подружимся. А пока, ваш муж находится в таком состоянии, конечно, делами буду заниматься я. Я готов взять на себя бремя ответственности и принять на себя дела вашей деревни. Чтобы потом, когда ваш супруг придёт в себя, вам не стыдно было перед ним.
Барон Кроули не сразу понял, что произошло, когда перед ним в полный рост в телеге вырос я, уперев руки в бока.
— Ой, здравствуй, юный сэр. Ты, я так понимаю, сын Лорда Трувора?
— Именно так, — хмуро ответил я. — И раз отец болен, этой деревней буду управлять я. И именно я буду принимать решение, как мы дальше будем вести дела, и под чьей опекой здесь все будет происходить.
Улыбка на лице Кроули поскучнела, но сдаваться он не собирался.
— О-о-ой! Слова настоящего мужчины, — улыбнулся барон с таким видом, будто хотел потрепать меня за щёчку, — вот увидите, я вас всему научу. Вы теперь в надёжных руках, и под моей опекой…
— Мне не нужна никакая опека, — твердо заявил я, — Я рад, что вы решили у нас погостить. Но, надеюсь, вы не будете забывать, кто здесь главный и не станете вмешиваться не в свои дела.
— Но вы так молоды! — тут же запричитал барон. — Вам обязательно нужен регент и опытный советник!
— С этой задачей вполне справится моя мать.
Краем глаза я увидел, как Штоллен подобрался и подошел к нам. Его рука твердо лежала на рукояти меча.
