Предлагаемые вниманию читателя переводы пяти памятников эфиопской историографии XVIII в. («История царя царей Адьям Сагада и царицы Берхан Могаса», «История царя царей Иоаса», «История дедж-азмача Микаэля», «История похода раса Микаэля Сэхуля» и «История дедж-азмача Хайла Микаэля») являются продолжением работы, начатой еще акад. Б. А. Тураевым, по переводу на русский язык произведений эфиопской историографии, которая, по его выражению, «одна могла бы составить славу любой литературе» [12, с. 153]. Эту работу Б. А. Тураев завершить не успел. В 1936 г. вышел его посмертный труд «Абиссинские хроники XIV—XVI веков», куда вошли переводы «Сказания о походе царя Амда Сиона», хроника царя Зара Якоба и его преемников и хроники царей Лебна Денгеля, Клавдия и Мины. В 1984 г. вышла книга «Эфиопские хроники XVI—XVII веков», содержащая переводы «Истории царя Сарца Денгеля», «Истории галласов» и «Истории Сисинния, царя эфиопского». В 1989 г. вышла книга «Эфиопские хроники XVII—XVIII веков», где содержатся переводы «Истории царя царей Аэлаф Сагада», «Истории царя царей Адьям Сагада», «Жития царя нашего честного именем Иясу» и «Истории царя Царей Бакаффы». Настоящая книга «Эфиопские хроники XVIII века» продолжает эту работу.
Эта «История» даже по форме своей несколько необычна для произведений официальной царской историографии, которые к XVIII в. сложились во вполне устойчивый жанр пространных «царских хроник» со своей определенной традицией и канонами. Необычным является прежде всего то, что «История царя царей Адьям Сагада и царицы Берхан Могаса» посвящена не исключительно царю Иясу II, принявшему царское имя своего деда, царя Иясу I, — Адьям Сагад, но посвящена одновременно и царствованию его матери, Ментевваб, ставшей по воцарении своего сына при нем регентшей и принявшей царское имя Берхан Могаса. Сам по себе случай, когда мать-царица становилась регентшей при малолетнем царе, не был исключением в эфиопской истории. Так, в начале царствования Лебна Денгеля (1508-1540) регентшей при нем была старая и опытная царица Елена, хотя она не приходилась Лебна Денгелю даже родственницей. Историограф Лебна Денгеля не собирался скрывать того обстоятельства, что Елена была регентшей, и прямо сказал об этом в своем произведении, однако назвал он его все же «Историей царя Лебна Денгеля», и назвал справедливо, ибо именно Лебна Денгель явился главным и, собственно, единственным героем его повествования. Здесь же историограф царя Иясу II всячески подчеркивает ведущую роль царицы Ментевваб, что нашло отражение и в самом названии его сочинения. Далее, историограф после краткого вступления приводит полную генеалогию царя от Адама, а это характерно вовсе не для пространных «царских хроник», а для произведений совсем другого историографического жанра — жанра летописи, к XVIII в. уже вполне развившегося в Эфиопии. Более того, после генеалогии Иясу II автор специально приводит и отдельное родословие царицы Ментевваб, которую он также возводит к эфиопскому царскому роду, а затем излагает родословную и всех родичей Ментевваб, которые, как и она сама, были родом из небольшой области Квара.
Все эти особенности «Истории царя царей Адьям Сагада и царицы Берхан Могаса» были вызваны обстоятельствами не столько литературного или историографического характера, сколько сугубо исторического. Все эфиопские цари XIV-XVIII вв. (за примечательным исключением Юста, правившего с 1711 по 1716 г.) возводили свое происхождение к Иекуно Амлаку, а через него к аксумским царям и библейскому царю Соломону и царице Савской. Считалось, что все они принадлежат к одной династии. Практически же на эфиопском престоле одна ветвь династии сменяла другую, и отношения между представителями различных ветвей характеризовались ожесточенным соперничеством из-за частых внутридинастических переворотов. Последний такой внутридинастический переворот произошел в 1604 г., когда царем объявил себя Сисинний (1604-1632), и все гондарские цари (за исключением Юста) были его прямыми потомками. Следует сказать, что многие в Эфиопии воспринимали воцарение Сисинния, который пришел к власти, убив в битве царя Иакова, как узурпацию престола. Это мнение держалось долго, и спустя 120 лет один схваченный претендент на престол заявил на допросе царю Бакаффе, праправнуку Сисинния: «Да, я пришел, чтобы воцариться и взять царство отца моего, ибо отец царя, Сисинний, забрал царство отца моего, государя Иакова» [17, с. 301].
