- Раскрывает, но позже… сейчас аромат раскроется с помощью щепоточки сахара, а потом я добавлю вот этой соли, кстати, из Израиля, изготовленной по высочайшим экологическим стандартам.
- Божечки, - Ложкина закатила глаза, - я сейчас повешусь! Высочайшие стандарты, мясо кубиками, овощи раскрывают вкус, тебя от себя не тошнит, Шувалов?
- Нет, - спокойно ответил Лёня, - ты, кстати, можешь отвлечься от созерцания моей персоны, хоть это и сложно, и посмотри телевизор или компьютер…
- Уговорил, тем более, ничего серотонинергического
- Ох, Ложкина, Ложкина, - Шувалов сделал вид, что тяжело вздохнул и обратил свой взор на панель газовой плиты.
Но всё же, Татьяна признавала, что пахло аппетитно, и она то и дело выглядывала из-за монитора, следя за действиями Шувалова и облизываясь. Бесцельно заглянув в интернет, Ложкина закрыла окно браузера, и её взгляд упал на папку с надписью «Ню». Недолго думая,она открыла её… готовая увидеть что угодно, учитывая специализацию Шувалова, но то, что она увидела… черно-белые и цветные снимки «Почти Ню», потому что считать бельём просвечивающуюся мокрую ткань нижнего белья на мужском достоинстве Леопольда никак было нельзя. В общем-то, сей предмет не только не оставлял интриги, он даже как-то подчёркивал содержимое… которое… которое… не на всех фотографиях, конечно, но было… в эрегированном состоянии. Ложкина молча смотрела, тяжело сглотнув и даже не заметив, как сзади подошёл сам Шувалов и с интересом смотрел на саму «виновницу торжества».
- Что это? – наконец, не выдержав, произнесла Ложкина.
- Фотографии, - спокойно ответил Шувалов.
- Аааа… даааа… ты обалдел?
- Во-первых - это тебя не касается, во-вторых – я не давал разрешения ходить по моему рабочему столу, как у себя дома, в-третьих – в чём причина твоего возмущения, Ложкина?
- Я не возмущена, Шувалов, я удивлена степенью твоего нарциссизма! С ума сойти! Ты настолько любишь себя, что даже устроил себе фотосессию почти голым, да что там – почти, тут же… ты понимаешь, что мне теперь жить со знаниями, как выглядит твой первичный половой признак! – Ложкина нагнула голову и прокрутила колёсико мышки, увеличивая изображение.
Шувалов тоже нагнул голову и, внимательно посмотрев на фотографию, отметил.
- Неплохо выглядит, надо заметить.
- Ты такой самовлюблённый павлин… - Ложкина повернулась к Лёне, который присел на корточки и внимательно смотрел на девушку, - я в шоке, это как-то…
- Танюша, от чего ты в шоке?
- От всего я в шоке, от машины твоей, сахара, который раскрывает вкус, фотосессий…
- Давай по порядку, хорошо? Машину я купил по случаю и действительно недорого, для этой модели, естественно, я мужчина и люблю сильные движки и хорошие тачки, что в этом удивительного? Да, я люблю готовить, меня это расслабляет в первую очередь, а во вторую я хочу знать, что я ем, в этом тоже нет ничего удивительного. Мы – это то, что мы едим, в том числе, ты это понимаешь? И я уделяю внимание своей внешности, но где я работаю, Тань? По-твоему, будет нормально, если на приёме будет плюгавый толстый мужик? А фотографии эти… Алёна фотограф, ей нужна была модель для пробной сессии – вот она и тренировалась на мне.
- В таком виде?! - Татьяна взвизгнула.
- Ложкина, она, по-твоему, такой вид у меня не видела? Вот то, что ты влезла без позволения, это тебе не делает чести, а не мне. А теперь пошли есть, завтра рано вставать.
Спала Ложкина плохо, ворочалась с боку на бок, и только под утро, когда пришло время вставать, она, наконец, крепко уснула.
К удивлению Татьяны, Лёня предложил поехать на машине и обещал доехать меньше чем за сутки. Она никогда не ездила на такие расстояния подобным образом, но спорить не стала, хотя и опасалась дороги. Как оказалось – зря. Пробок на выезде из города не было, благополучно проскочив МКАД, они влились в поток машин на автостраде, играла приятная музыка, Алька, после обнюхивания салона, устроилась на заднем сидении, которое предварительно укрыли одноразовой пелёнкой, подальше от греха. Она была собакой воспитанной, но и столь далёкое путешествие ей, как и её хозяйке, было в новинку.
Область сменялась областью. Иногда они останавливались по природной нужде, иногда – просто отдохнуть, почти за целый день они даже ни разу не поругались и разработали детали плана, что именно говорить родителям Лёни. Ложкина ощущала себя едва ли не школьницей, впервые планирующей прогулять школу – настолько план был глупый и обречённый на провал, но заманчивый. Снятие же ответственности со своих плеч Татьяна посчитала за отдельный бонус.
Как-то, сам собой, разговор перешёл на работу, да и не мог не перейти.
- Объясни мне, Ложкина, почему ты до сих пор там работаешь? Ты теряешь время, ты уже его потеряла. Но ты же там гробишь здоровье, а что в ответ? Ни личной жизни, ни денег.
- Куда идти, Лёнь? Где лучше-то? В стационаре, что ли? Не смеши.
- Я давал тебе телефончик, почему не пошла? Тебя бы взяли без разговоров.
- Я врач, Лёнечка.
- Да вроде не уборщицей приглашали.
- Слушай, я не хочу быть обслуживающим персоналом, понятно?
