Уже двадцать лет я горбачусь на долбаный Совет Видящих. Ползаю по мирам и уничтожаю монстров или закрываю порталы... Последние пять лет так вообще почти безвылазно. Будто мне заняться нечем! Ещё и старейшины периодически норовят меня прикончить. Не, я понимаю, что эти мешки с костями меня недолюбливают, но у всего же должен быть предел!
А потом реальность схлопнулась, сжалась до точки. И я снова обрёл форму.
Падение было жёстким. Удар о землю выбил воздух из лёгких. Перед глазами вспыхнули звёзды. Боль пронзила копчик, поднялась по позвоночнику, отдалась в затылке.
— Твою мать… — выдохнул, пытаясь прийти в себя.
Осмотрелся, проморгавшись.
Зелень везде. Трава, деревья, кусты — сочные, яркие, наполненные жизнью. Птицы пели в ветвях, их трели разносились в чистом воздухе. Рядом журчал ручей — прозрачный, с видимым дном, усыпанным разноцветными камнями.
В нескольких десятках шагов стоял домик. Небольшой, но добротный. Белые стены, красная крыша, деревянный забор вокруг аккуратного дворика. Дым поднимался из трубы, создавая ощущение уюта и тепла.
Торс стоял на поляне и смотрел на всё это великолепие. Слёзы текли по его щекам, оставляя светлые дорожки на грязном лице. Здоровяк плакал, беззвучно, как ребёнок.
Лок рядом с ним, с открытым ртом, не веря своим глазам. Ульрих, опираясь на посох, озирался вокруг с выражением человека, увидевшего чудо.
С трудом поднялся на ноги. Каждая мышца болела, каждая кость ныла. Тело, прошедшее через ад изнанки и портал между… Надеюсь террами, требовало отдыха.
Внутренний шторм стихал. Пространство этого мира было насыщено особой энергией, которая успокаивала бурлящий эфир внутри меня. Стабилизировала, гармонизировала.
Посмотрел на кольцо на пальце. И замер.
Оно треснуло пополам. Разломилось, как яичная скорлупа. Артефакт, переживший века, не выдержал последнего перехода. Умер, выполнив свою задачу.
— Сука! Сука! Нет! — вырвалось у меня.
Попытался соединить обломки, прижать друг к другу, восстановить связь. Тщетно. Металл рассыпался в руках, превращаясь в пыль. Магия, питавшая его, иссякла окончательно.
— Алирик, тварь рукожопая, — прошипел сквозь зубы. — Чтоб тебя заперли на грани миров.
Пнул ногой землю. Бесполезно. Кольцо мертво. Путь в изнанку за моей силой закрыт. Навсегда.
— Что случилось? — подошёл Ульрих, всё ещё оглядываясь по сторонам с недоверием.
— Кольцо сломано, — ответил я мрачно. — Я не смогу попасть… в изнанку. К своей силе.
— Это плохо?
— Млять! — выругался я. — А ты как думаешь?.. Зачем оно мне нужно было, чтобы для красоты такскать!
Ещё раз огляделся. Спокойный, безопасный мир. Без войн, без тварей из других реальностей, без Хранителей Изнанки. Место, где можно начать заново.
— Куда нас занесло? — спросил сам у себя.
— ДОМ! — ответил Торс.
Одно слово. Короткое, простое. Но в нём было столько эмоций, сколько я никогда не слышал от молчаливого здоровяка. Радость, облегчение, благодарность, надежда — всё слилось в этом единственном восклицании.
Мир замер.
Звук собственного дыхания оглушал. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно на всю поляну. Я уставился на Торса, моргнул раз, другой, третий. Встряхнул головой. Проверил слух — может, что-то не так со мной после всех передряг в изнанке?
Нет. Я слышал правильно.
Торс. Этот молчаливый бугай. Говорил.
Слова. Настоящие, живые слова вылетали из его рта.
— Чё, Торс? — Мой голос прозвучал хрипло, неуверенно. — Ты… ты говоришь?
Я сам не узнавал свой тон. Обычно я говорил с каменным спокойствием, с толикой сарказма. А сейчас звучал как ребёнок, который увидел чудо.
Торс медленно повернул голову в мою сторону. Его глаза смотрели прямо на меня. В них читалось что-то новое — облегчение? Радость? Боль? Трудно было понять.
— Да, — басистый голос прозвучал снова.
Одно слово. Короткое, простое. Но оно перевернуло мой мир.
Охренеть. Просто охренеть.
Ноги подкосились. Я сел прямо на траву, не в силах стоять. Потёр лицо ладонями, словно пытаясь стереть галлюцинацию. Но когда убрал руки — Торс по-прежнему стоял передо мной. По-прежнему смотрел. По-прежнему мог говорить.
Все проблемы — хрень с кольцом Аркана, разрушающаяся двенадцатая терра, Хранитель изнанки, потерянная сила — всё это вдруг стало вторичным. Как будто кто-то нажал на паузу в этом безумном мире и сказал: «А теперь подумай об этом»
Единственное, что имело значение в эту секунду — Торс заговорил.
— Ты всё это время мог говорить? — Голос дрожал. Чёрт возьми, когда я последний раз так терял контроль?
Торс медленно покачал головой. По его щекам стекали слёзы — прозрачные дорожки на лице, грязном от пыли и копоти двенадцатой терры.
— Нет, — ответил он тихо.
Слёзы. У Торса. Первый раз за всё время знакомства я видел этого железного бугая плачущим. Он, который без эмоций ломал кости врагам, крушил черепа, сносил головы. Плакал.
— Так, ещё раз, — я сделал глубокий вдох, пытаясь собраться. Воздух в лёгкие шёл тяжело, словно забыл, как дышать. — С двенадцатой терры мы прошли через столько дерьма, что впору его лопатой хлебать. Через Чёрный рынок, аномалии, тварей, патриархов. И ты всё время молчал. А сейчас заговорил?
— Да.
Снова односложно. Но это было так типично для Торса — даже заговорив, он остался немногословным.
