— Она! Она! — кирмирша захлёбывалась словами, не в силах связно изложить мысль. — Эта пушистая тварь… сожрала почти все наши запасы травы!
— И? — я скептически поднял бровь. Если это всё, чем заслужила Амика такой истерики, то Берульда явно перегибает палку.
— Наши животные голодают! — продолжила она, размахивая короткими ручками, как ветряная мельница. — Помимо этого, она начала жрать самих животных!
Вот это уже интереснее. Моя девочка с характером и очень требовательная.
— Она пугает наших детей! — Берульда перешла на визг, от которого заложило уши. — Разрушает наши дома! Царапает стены! Проламывает потолки!
Я с трудом сдерживал улыбку, представляя, как крошечная кошка терроризирует целое подземное царство. Картина выходила уморительная: толпы бородатых коротышек разбегаются в панике от мелкого пушистого комочка.
— Она спустилась в темницы, — Берульда внезапно понизила голос до драматического шёпота, — и убила нескольких заключённых!
Теперь это действительно впечатляло. Я даже не знал, что у Амики такой кровожадный характер. Где-то в глубине души шевельнулась гордость. Моя девочка!
— А потом, — Берульда покрылась испариной, глаза забегали, словно у душевнобольного в припадке, — она… она замурлыкала. И эхо… эхо разнесло её мурлыканье по всем туннелям. И все кирмиры… все заснули! Наши договора, встречи всё… Мы потеряли много!
За спиной Ульрих уже не сдерживался. Его хихиканье переросло в откровенный хохот — сухой и колючий, как ветки терновника. Марта тоже не выдержала и прыснула в кулак, её плечи затряслись от беззвучного смеха.
Я метнул в их сторону раздражённый взгляд. Веселиться они вздумали! А если бы Амика пострадала?
— С моей девочкой всё в порядке? — спросил я ровным голосом, в котором, однако, прозвучали стальные нотки.
Берульда уставилась на меня с таким выражением, будто я сообщил ей о своём желании поджарить и съесть её детей.
— Ты… — она задохнулась от возмущения, — ты слышишь меня⁈
Она снова попыталась схватить меня за грудки, но на этот раз я был начеку и ловко увернулся. Берульда промахнулась и чуть не упала, нелепо взмахнув руками.
— Это чудовище! — она перешла на ультразвук, от которого, наверное, где-то в глубине туннелей полопались все летучие мыши. — Забери его! Умоляю!
Она рухнула на колени, сложив руки в молитвенном жесте. Её лицо превратилось в маску абсолютного отчаяния.
— Я сделаю всё, что ты хочешь! — она всхлипнула, размазывая сопли по бороде. — Только забери эту тварь!
Я ощутил, как уголки губ самовольно поползли вверх. Ситуация была настолько нелепой и комичной, что даже моё обычное хладнокровие дало трещину. Я фыркнул, не в силах сдержать смешок.
— То есть, — я сделал паузу, собираясь с мыслями, стараясь не заржать в голос, — мне не нужно было ходить в Сол?
Берульда энергично закивала, её борода затряслась, как кисточка у художника-эпилептика.
— Терпеть странных людей, драться, убивать? — продолжил я, начиная понимать всю абсурдность ситуации. — Переживать кучу проблем?
Кирмирша продолжала кивать, глотая слёзы. Её глаза выражали такую мольбу, будто от моего решения зависела судьба всего их народа. А может, так оно и было.
— Драться с двумя главами кланов, чуть не сдохнуть. А ещё ночные пожиратели… — я разошёлся не на шутку, припоминая все свои злоключения в Соле. — Рисковать жизнью!
Берульда кивала всё быстрее и быстрее, не понимая, что каждый её кивок только усиливает моё раздражение.
— Мне нужно было всего лишь оставить Амику на несколько дней у вас, — я развёл руками, демонстрируя всю нелепость ситуации, — и вы бы меня провели в Терру-12?
— Да! Да! — Берульда готова была целовать мне ноги, лишь бы избавиться от моей кошки. — В двенадцатую, в какую хочешь!
Ульрих не выдержал. Его смех заполнил пещеру — злой, яростный и почти заразительный. В этом смехе слышалась не только ирония, но и какая-то тёмная радость от чужих страданий. Я напрягся, уловив эти нотки. Бросил на него предупреждающий взгляд, и он тут же заткнулся, прикрыв рот ладонью.
— Значит так, — я поставил чан с кровью Виконта на пол. Жидкость внутри тихо булькнула. — Вот кровь для вашего ритуала или что вы там с ней делаете.
Марта опустила рядом мешок с основами духа. Ткань мешка намокла от её пота, на светлой поверхности проступили тёмные пятна.
— Здесь сто основ, — кивнул я на мешок. — Мы выполнили договор. С процентами.
Затем повернулся к Ульриху, который прижимал свёрток с головой Виконта к груди, как мать — младенца.
— А это…
— Дай сюда, — протянул руку.
— Нет! — Ульрих отпрянул, сверкнув глазами. — Это моя награда! Моё!
Он смотрел на меня с такой яростью, будто я покушался на самое святое. Этот мужик определённо был не в себе. Кто в здравом уме так носится с отрубленной головой?
Я вырвал у него свёрток одним резким движением, не церемонясь. Развернул ткань и обнажил голову Виконта. Глаз бывшего главы клана открыт в другом дыра. Рот скривился в посмертной гримасе. С волос и шеи всё ещё капала кровь, оставляя на светлой ткани тёмные пятна.
