Коробочка прожужжала. В лотке появилась банкнота в сто рублей. Ковалев взял ее и сунул в карман. Затем собрал принт и спрятал его в рюкзак. Забросив его за плечи и пошел к выходу. За воротами осмотрелся и зашагал к станции метро. Куда идти Ковалев знал. Перед глазами висел нужный маршрут, но видел его только он сам. Прохожие не обращали внимания на странно одетого мужчину - Москва. В фойе станции Ковалев купил билет, получив на сдачу горсть мелочи. Сунув ее в карман, подошел к турникету, поднес билет к валидатору и получил допуск в метро. Спускаясь на эскалаторе, он рассматривал рекламу на стенах, одновременно анализируя ее и делая выводы.
На платформе людей было немного - час пик кончился. Ковалев прислонился к колонне и словно слился с ней. Подошел поезд, раскрылись двери, он шагнул в вагон. Тот был наполовину пуст. Пассажиры смотрели в экраны смартфонов или читали книги, на Ковалева не обратили внимания. Только девчушка в красной курточке и такой же шапочке засмотрелась. Ковалев, уловив ее взгляд, подмигнул. Девчушка прыснула и показала язык. К ее сожалению, тем и кончилось. Незнакомец вышел на следующей станции. Там он пересел, и вскоре показался из дверей станции "Арбатская". Осмотрелся и пошел пешком, разглядывая дома, людей, проезжавшие по улице машины. Прошагал он довольно много. Наконец остановился у дома, чуток постоял и свернул в подворотню. Дверь подъезда встретила его кодовым замком домофона. Ковалев задумчиво посмотрел на него и быстро набрал код. Панель выдала мелодию, и замок отворил дверь.
***
Звонок в дверь застал Гадаева врасплох. Он никого не ждал. Домофон сигнала не выдал, значит, соседи. Но кто? Гадаев активировал планшет, и камера, смонтированная над дверью, показала мужчину, одетого в странный комбинезон. Незнакомец был молод и худощав. Словно почувствовав взгляд, он улыбнулся в объектив.
- Кто? - спросил Гадаев.
- Я от Семен Семеновича, - сказал незнакомец.
Гадаев задумался. "Семен Семенович" - пароль для клиентов. Но их появлению предшествовал звонок, а его не было. Странно. С другой стороны на киллера незнакомец не походил, как и на полицейского. Так вырядиться... И говорил с акцентом. Подобный бывает у людей, долго живущих за границей. Все же клиент...
Гадаев выдвинул ящик стола, достал "Макаров". Загнал в ствол патрон, сунул оружие за пояс сзади. Прошел в прихожую и открыл дверь.
- Здравствуйте Ахмат Умарович, - сказал незнакомец. - Извините за беспокойство. Меня послал к вам Руслан Даудович.
- Почему он не позвонил?
- Не знаю, - незнакомец развел руками. Гадаев думал не долго. Руслан мог забыть - он человек занятой.
- Проходите! - Гадаев отступил в сторону. Проведя гостя в кабинет, он сел за письменный стол. Клиенту указал на кресло. Тот устроился в нем, поставив рюкзак у ног. - Слушаю.
- Хочу продать камни.
Гость отстегнул клапан рюкзака и достал узкую коробочку. Открыл, подцепил ногтем нечто небольшое, встал и положил на стол два круглых, прозрачных камушка. Осеннее солнце, светившее в окно, заиграло в их гранях. Гадаев сглотнул: "Не менее трех карат в каждом!"
- Я посмотрю?
- Пожалуйста!
Клиент вернулся в кресло. Гадаев извлек из ящика тестер, включил, подождал, пока тот покажет готовность к работе. Затем выставил нужное значение. Коснулся иглой камня. Светодиоды на шкале ушли вправо. Не стекло. Второй камень дал аналогичный результат. Гадаев отложил тестер, сунул в глаз лупу и взял пинцет. Подхватил им бриллиант и стал рассматривать. Затем подсветил извлеченным из того же ящика фонариком. Камень был хорош. Эталонно прозрачный, но, в то же время, не искусственный. Пара крохотных, мелких включений подтверждала его природность. Очень, очень хороший. Он осмотрел второй - не хуже. Давно не видел таких.
Гадаев достал весы, взвесил камни. Три с половиной карата в каждом. Даже больше, чем думал.
- Сколько хотите?
- Триста тысяч. Долларов.
Гадаев скрыл усмешку.
- Семьдесят пять.
- Камни стоят триста пятьдесят. Это если продать сразу. Пятьдесят тысяч - хорошие комиссионные.
- Маладой чэловэк, - в речи Гадаева прорезался акцент. - Не знаю, кто вам это сказал, но он не разбирается в камнях. Бриллиант не просто продать. Это не хлеб и не мясо, которые кушают. Сто тысяч - последняя цена.
- Нет! - сказал незнакомец и встал.
- Погодите! - Гадаев прикрыл бриллианты ладонью. - Откуда камни?
- Куплены у ювелира, - клиент попытался поднять ладонь, но не смог. Скупщик не выпустил добычу. - Они не находится в розыске, а я не вор. Просто нужны деньги. Если не сойдемся в цене, пойду к другим. К Михаилу Иосифовичу, например.
Гадаев мысленно выругался. Еврей не упустит гешефт и даст триста. После торга, конечно, но даст. Затем продаст за четыреста. Камни того стоят. Но вся сущность Гадаева вопила: "Нельзя! Всего сто тысяч навара. Ни за что!"
- Сядьте, молодой человек! - сказал делец. - Мы не договорили. Триста, так триста. Но у меня нет таких денег. Поэтому предлагаю сто сразу и двести потом. Скажем, завтра. Идет?
- Нет.
- Я позвоню, и мне привезут деньги. Придется ждать.
- Нет.
