На сайте kino-teatr.ru некий Юрий 46 оставил свои впечатления об этом спектакле: «Я помню Москву начала – середины 90-х, когда я смотрел эту пьесу во МХАТе… Все кругом было печально. Текст казался каким-то ирреальным, не имеющим никакого отношения к окружающему нас тогда миру. И Смоктуновский (он играл Баха. –
Действительно, даже в том бардаке, который тогда обрушился на нашу страну, иногда выглядывало солнце и на свет появлялись произведения вроде «Возможной встречи» (в конце 90-х Михаил Козаков снимет по этому же произведению фильм «Игра в четыре руки»).
В те годы находилось место и юмору. Правда, он был специфический – созвучный тому бандитизму, который накрыл страну. В итоге в 1995 году свет увидел фильм Владимира Меньшова «Ширли-мырли», где Ефремов исполнил небольшую роль – соседа Николая Григорьевича. Причем в первоначальных планах Ефремов должен был играть одну из главных ролей – мафиози (ее исполнил Армен Джигарханян), но наш герой от этой чести почему-то отказался. Может, и к лучшему, поскольку фильм, на мой взгляд, никак нельзя назвать шедевром (хотя сам режиссер считает иначе). Что вполне объяснимо. После распада СССР практически все советские режиссеры, совсем недавно создававшие шедевры, превратились в унылых середняков. Видимо, сама атмосфера в обществе (как и воцарившийся строй) не могли вдохновлять их на рождение чего-то выдающегося. И Меньшов, снявший в СССР такие шедевры, как «Розыгрыш», «Москва слезам не верит» и «Любовь и голуби», скатился до «Ширли-мырли». «Натянул глаз на жопу» – как выражаются в его же картине. По словам критика А. Федорова: «Что же касается художественного качества ленты, то оно бесспорно, вероятно, только для истинных поклонников грубовато-солоноватого юмора и анекдотов про алкашей, евреев, цыган и иностранцев в России. Композиционная рыхлость, затянутость многих эпизодов, излишняя утрированность актерской игры… Все это, быть может, и соответствует духу капустника-междусобойчика артистической тусовки, однако сравнения с памятными гайдаевскими комедиями – «Кавказской пленницей» и «Бриллиантовой рукой», на мой взгляд, не выдерживают. По-видимому, десятилетний перерыв в режиссерской работе не самым лучшим образом сказался на профессионализме Владимира Меньшова…»
После «Ширли-мырли» Ефремов три года не снимался. После чего в 1997 году принял предложение Сергея Урсуляка с Киностудии имени Горького сыграть одну из главных ролей в его фильме «Сочинение ко Дню Победы». Это была роль фронтовика – бывшего штурмана Дмитрия Киловатова, который теперь возглавляет общественный Фонд армии и спорта. Он двадцать пять лет не виделся с двумя своими однополчанами, членами экипажа самолета-истребителя. Один из них – убежденный коммунист (М. Ульянов), другой (В. Тихонов) – эмигрант, на старости лет потерявший зрение и прилетевший на родину, чтобы поучаствовать в Параде Победы. Они горячо спорят друг с другом о причинах бед и напастей дня сегодняшнего. Но когда один из них попадает в беду, его друзья готовы на все, чтобы спасти боевого товарища!
Как вспоминает С. Урсуляк: «В нашем фильме «Сочинение ко Дню Победы» у Олега Николаевича Ефремова была третья по объему роль. Его персонаж – олицетворение совести. Это обманутый, добрый и честный человек. Как и с любым крупным артистом, с Ефремовым было легко и просто работать. Не было никаких побочных сложностей, не было с его стороны ни малейшего желания самоутвердиться, поруководить мною. Ефремов оказался очень доверчивым актером и человеком. Самое удивительное в том, что он делает на экране, – зоны молчания, паузы. Это самые дорогие лично для меня минуты и как для человека, и как для режиссера. Многие, не только я, всегда вспоминают в фильме «Три тополя на Плющихе» именно те кадры, когда герой Ефремова молчит. И в «Сочинении ко Дню Победы» особенно дороги те мгновения, когда он смотрит на выходящих из самолета пассажиров и тоже ничего не говорит. Олегу Ефремову это удавалось в силу того, что его внутренняя жизнь была необычайно интенсивной, в такой степени, что слова не являлись самым главным, определяющим…»
