– Опасно. Люди на лодках – смерть. И еще одно: на Флоранс не плавай. Там очень плохо.
– Люди – опасность? Не понимать…
– У нас драка, – со вздохом разъяснил я. – Одни люди убили других людей, хороших. Поэтому на Флоранс нельзя. И вообще, к людям не подплывай, сейчас это очень опасно. Поняла?
– Понимать. – Варька от избытка чувств нырнула и снова высунула любопытное рыльце из воды. – Грустить. Не получать знания. Старейшины не быть довольные.
– А они будут довольны, если Варьку убьют?
– Совсем грустно. Денисов уплывать навсегда? Мы еще видеться?
– Возможно. Только не скоро. Но мы тебя обязательно позовем, если вернемся. Хорошо?
Вместо ответа афалина резко развернулась и скрылась в толще воды, даже не обрызгав нас на прощанье. Петрович тоскливо взвыл, вытянувшись в струнку, и я поспешил погрузить пальцы в его густую шерсть. Грубоватая ласка сработала, и кот, чуть успокоившись, разлегся рядом со мной.
– Не переживай, Петрович. Что-то мне подсказывает, что эта наша встреча не последняя.
Напарник согласно муркнул и врубил урчальник – где-то в четверть силы, из чего я сделал вывод, что он сейчас не в лучшем душевном состоянии.
– Посидим, как говорится, на дорожку, да и пойдем благословясь. Галю выручать надо, ты как считаешь?
Ответный мыслеобраз я перевел как «порву на тряпки, скажи только кого». Петрович может, так что я отнесся к его утверждению со всей серьезностью.
– Ладно, чего время тянуть…
Я поднялся на ноги и направился было к рубке, но в этот момент за спиной раздался всплеск, и у моих ног на палубный настил шлепнулась жирная рыбина кило этак на полтора живого веса. Мгновенно сообразив, в чем тут дело, я подхватил тушку, не дав той соскользнуть обратно в родную стихию, и повернулся к афалине:
– Спасибо, Варька! Жаль тебе ничего на память не могу оставить…
– Подарок маленький рыжий! – пискнула та в ответ и игриво махнула хвостом, метко обрызгав Петровича.
Кот, что удивительно, возмущаться не стал, лишь фыркнул раздраженно, сдув севшую на нос каплю.
– Прощай, подруга!..
– Дружить весело. Хотеть увидеться снова!
Проводив взглядом скользящую над водной гладью афалину, я ободряюще хлопнул напарника по холке и спустился в рубку – время неумолимо, а нам еще пыхтеть и пыхтеть до места.
Впрочем, волновался я на этот счет зря – до Флоранс, вернее, его ближайших окрестностей, мы добрались еще засветло, так что пришлось обогнуть остров по широкой дуге, укрываясь среди других клочков суши. Расположение буев охранного периметра я неплохо изучил еще в первый месяц работы, так что обмануть нехитрую систему безопасности удалось без особого труда: мы просто-напросто держались в отдалении и зашли почти строго с севера. Бросив якорь в укромной бухточке близлежащего островка, отделенного от скалистого с этой стороны берега Флоранс пятикилометровым проливом, я велел Петровичу караулить, а сам завалился спать, компенсируя напряжение последних нескольких часов. Проснувшись строго по будильнику в восемнадцать ноль-ноль, перекусил сам, накормил кота (Варькин подарок он схомячил еще в дороге) и занялся подготовкой к высадке. За этим занятием и скоротал время до темноты.
Толковый план за весь день родить так и не удалось. Во сне тоже ничего этакого не привиделось, хоть я и надеялся. Ненавижу импровизировать! Не обучен этой премудрости, я всего лишь обычный Егерь, а не диверсант с десятилетним стажем. А потому с зубовным скрежетом решил действовать по обстановке, что, сами понимаете, на план никак не тянуло, тем более на толковый. Из всех возможных преимуществ в наличии имелось лишь одно – внезапность. Я был уверен, что числюсь у загадочных боевиков мертвецом, посему можно организованной встречи не опасаться – стандартные патрули, не более. А уж этих-то олухов я вокруг пальца обведу, не впервой. Надо собрать как можно больше информации, а дальше посмотрим.
