Эста и Назефри переглянулись. Сафелия набрала в грудь побольше воздуха и… …встала. Поклонилась матери Роден и рассыпалась в извинениях. Назефри и Эста продолжали сидеть, глядя на Сафелию не то с неверием, не то с возмущением.
– Простите моих золовок, – щебетала Сафелия. – Они не знакомы с суирскими традициями. Жизнь в отдалении от вселенской суеты, порой, отрывает нас от этого бренного мира.
– Пора начать путешествовать, – произнесла мама и направилась к дальнему столику.
Сафелия повернулась к Эсте и Назефри.
– Трудно было встать?
– Шутишь? – хмыкнула Эста.
– Трудно, – ответила Назефри и отвернулась.
– Ты тоже могла сидеть, – Роден подмигнула ей и направилась следом за матерью.
– Да что она о себе возомнила? – прошипел Урджин, присаживаясь на место.
– Остынь, – шикнула Сафелия. – Проявишь к ней неуважение, она тут же сообщит Сомери о том, что олманцы и доннарийцы головы подняли. Хочешь проиграть, даже не начав сражаться?
– Давайте сменим тему, – предложил Камилли. – Стефан, ты так и будешь стоять рядом с Сафелией или пойдешь гостей встречать?
– Моллюсков попробуй, – произнес он в ответ. – Ты такие любишь.
Роден и Зафир присели за стол напротив матери. Брат и сестра устроились по сторонам.
– Что будешь есть? – спросил Зафир, обращаясь к Роден.
– Рыбу.
Он положил ей кусок розовой рыбы.
– Соком полить?
– Да, пожалуйста.
Роден попробовала и утвердительно кивнула.
– Вкусно!
– Дашь попробовать? – спросил Зафир.
– Бери, – Роден пододвинула ему тарелку.
Зафир взял ее вилку, отломал кусок рыбы и попробовал.
– Ты давно рыбы нормальной не ела. Эта – сухая. Так, – он пробежал взглядом по столу, – давай попробуем салат с какой-то розовой…
– Херней, – произнесла Роден.
– Именно, с розовой херней. Ты знаешь, что это?
– Без понятия.
Зафир положил в тарелку салат со странными маленькими бочонками сиреневого цвета и попробовал.
– Похоже на крабовое мясо.
– Они что, лепили бочонки из крабов? – Роден поковырялась вилкой в его тарелке и выудила один бочонок. Скривив лицо, она откусила от него кусочек и посмотрела на срез.
– Синий внутри. Это не краб. Хотя, по вкусу очень похож.
– Это марениций, – вздохнула мама, глядя на них. – Марениций! Пресноводное.
– А это что? – Роден взяла в руки тарелку с разного цвета звездочками.
– Симульты, – объяснил Зафир. – Это из Олмании. Тоже пресноводные.
Роден наколола звездочку ядовито-синего цвета ногтем и отправила в рот. Разжевала. Скривилась и отвернулась, ставя тарелку на место.
– Отвратительно, – пробурчала она, запивая синюю дрянь альзетером. – Как вы это едите?
– Я это не ем, – ответил Зафир и тоже выпил.
Роден отсалютовала матери, допила все до дна, откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.
– Судя по твоему поведению, – мама покосилась на дочь, – жизнь тебя ничему не учит.
– От уроков жизни, мама, меня давно тошнит!
– Своим внешним видом, манерами и речами ты позоришь не только род Егерей, но и родственников своего избранника. Хотя, – мама перевела взгляд на Зафира, – ему на это, кажется, наплевать.
– Он собирается бросить меня сегодня, – напомнила Роден.
– Бросить? – переспросила мать. – Я полагала, что расторжение помолвки не входит в ваши планы. Вы же вроде как собрались вызов бросить. Что же изменилось? Сил не хватает или у страха глаза велики?
– Ты знаешь условия сделки, – ответила Роден. – Зафир и его семья их приняли. Мы с тобой, мама, улетим сегодня же. Так что, попробуй симульты. Вряд ли еще предстоит побывать на Олмании.
Мама резко пригнулась к столу.
– Хочешь сказать, что все пустила коту под хвост? – зашипела она.
– А сопротивлению без меня что, никак? – сквозь зубы процедила Роден.
– Госпожа Уилберри, – вмешался Зафир.
– Просто Эмма, – улыбнулась мать.
– Эмма, – повторил Зафир, – олманская сторона собирается сделать вам некое предложение. Весьма интересное. Но только после того, как мы переживем этот прием.
Мама откинулась на спинку стула и удовлетворенно кивнула.
– С этого и следовало начать!
– Моя ошибка, – кивнул Зафир. – Прошу прощения.
– Твой позывной в бюро «Темный»? – спросила мать и взяла в руки бокал.
– Вам не должно быть этого известно, – спокойно ответил Зафир, но на Одри и Имайжду покосился.
– Знаешь суирское пророчество? – продолжала допрос мама.
– Осведомлен.
– Сомери тоже осведомлена, – мама подмигнула Зафиру и выпила фиолетовый напиток из бокала.
Слово взял Стефан.
– Дорогие гости! Не стану кривить душой, последние дни выдались для Олмании тяжелыми. Вы знаете новости. Наверняка каждого из вас уже атаковали репортеры с просьбами дать комментарий.
В зале раздался смех.
– Значит уже дали комментарии?
Смех стал громче.
– В этом зале присутствует человек, вмешательство которого позволило спасти жизнь не только мне и моим близким, но и защитить Империю. Вы знаете этого человека под одним именем, но на самом деле у него несколько имен. Когда потребовалась помощь, этот человек не отказал нам в содействии и даже пожертвовал своей репутацией в угоду всеобщему делу.
Урджин протянул руку и сжал ладонь Сафелии.
