– Я, – кивнула Эмма. – И подарила Ромери секрет, который он смог противопоставить Сомери в Совете. У нас с ним были одни цели, и мы оба шли к ним теми способами, которые были доступны. За два года состояние Ромери значительно ухудшилось. Он медленно умирал, а я медленно теряла одного из своих союзников. Угасать на койке в окружении сожалеющих учеников он не хотел. Идея была проста. Ни за одно преступление, совершенное Сомери, она не понесла наказания. Вы заговор на Олмании предотвратили, и нисколько не сомневаюсь, что наша уважаемая Президент была к нему причастна. И даже если иные ее сдадут, это будет только их слово против ее слова. Так было всегда, когда дело касалось ее участия. И Ромери нисколько не сомневался, что творить беспредел Сомери будет и впредь. Уговор был прост: я создаю условия – он нажимает кнопку. Мой человек подтвердит операцию и предоставит необходимые документы, такие как выписки со счетов. Ромери придумал этот план и нажал кнопку. Ваш Учитель знал своих учеников лучше кого бы то ни было. Он был уверен, что Роден, ослепленная ненавистью, непременно обвинит во всем Сомери. И вы прислушаетесь к ее словам, когда правда о неприглядных достижениях этой паскуды вылезет наружу. Я обеспечила дочери алиби, закрыв ей доступ к счету на время госпитализации. И в это же время госпожа Сомери что-то заказала моему человеку. Зачем ей убивать вашего Учителя? – Эмма махнула рукой, – он шантажировал ее историей моей дочери. Вот вам мотив и способ убийства. Восстание на Суе начнется через три дня. Катализатором послужат материалы этого дела и несколько других преступлений Сомери, которые мои люди обнародуют в сети. Хотите отомстить? Вот ваш шанс. Она не сдастся без боя. Будет стоять до последнего, пока не сдохнет от чьей-нибудь руки. Хочешь, чтобы эта рука была твоей? – Эмма наклонилась и улыбнулась Зафиру. – Принимай условия сделки, мой мальчик, и я подарю твоей семье возможность поквитаться за все.
– Если вы столь уверены в успехе, зачем вам я и моя семья? – спросил Зафир. – Пусть кто-нибудь из ваших людей ее убьет.
– Проблема в том, мой мальчик, что убить Мастера, да еще и Президента к тому же, затея крайне сомнительная, по крайней мере для тех людей, которые служат мне.
– Предлагаете всю грязную работать сделать нам?
– Именно, – Эмма кивнула. – А теперь, извини. Меня ждет дочь.
Она, Имайджа и Одри встали.
– Если ты сможешь убедить свою сторону принять наше предложение, жду вас на Суе через пять дней. Двери моего дома всегда открыты для посетителей.
«Родственники» развернулись и под всеобщий гул направились к выходу. Стефан взглянул на Зафира и кивнул в сторону удаляющихся фигур. Зафир отрицательно покачал головой в знак того, что провожать их не стоит.
– Тебе здесь комфортно? – спросила мать, присаживаясь в кресло напротив Роден.
– Разве тебя интересует мой комфорт? – Роден не сводила глаз с иллюминатора, за которым были видны переливы света.
– Конечно меня интересует твой комфорт! – мама достала елотку из пачки и закурила. – Будешь? – она протянула ее Роден.
– Нет.
– Пытаешься завязать? – мать усмехнулась, явно демонстрируя неверие в способность Роден завязать хоть с чем-нибудь в ее жалкой жизни.
– Зачем ты пришла? – Роден перевела на нее взгляд.
– Ты прослушала запись нашего с ним разговора. Я хотела узнать твое мнение.
– Они согласятся тебе помочь, не переживай.
Мама выдохнула дым и улыбнулась.
– Почему ты ни о чем меня не спрашиваешь? Тебе не интересно, чем жила твоя семья, пока ты искала способы отомстить?
– Нет, – Роден улыбнулась матери в ответ. – Хотя… – она задумалась. – Никогда не думала, что ты пожелаешь усесться в Президентское кресло. Вот это настоящий сюрприз, мама, – Роден кивнула и даже похлопала матери.
– А ты думала, что мой удел только побои терпеть?
– Совет Всевидящих тебе не по зубам.
– Посмотрим, – она пожала плечами. – Кстати, со мной на связь выходила Сомери. Зафир заверил ее, что сдал тебя мне прямо в руки. Я не стала рушить ее хрупкий мир сейчас и рассказала, насколько ты плохо себя чувствуешь. Пришлось даже стрелять в тебя дротиками с транквилизатором, чтобы успокоить. По возвращении на Сую, нас встретят ее люди и проводят нас домой. Больше никаких клиник, Роден. Ты будешь сидеть дома под замком.
– Думаешь, Сомери позволит тебе забрать меня?
– Конечно, – улыбнулась мать, выдыхая дым.
– Как такое возможно, мама? – Роден наклонилась к матери. – Как? – прошептала она.
Мама точно так же наклонилась к ней и улыбнулась:
– Потому что на каждого в этом мире есть своя управа. На тебя. На меня. И на Сомери тоже. Пока ее провидцы молчат, она будет плыть по течению, как плыла по нему всегда, – мать выдохнула дым.
– О чем молчат провидцы, мама?
– О том, что вскоре она умрет.
– Значит, провидцы тоже на твоей стороне? – Роден вперила взгляд в колени.
– Они знают, что плохой конец неизбежен, и сделали выбор.
– Ты пообещала сохранить им жизнь?
