— Он хочет тебя приободрить, — поняла Мария. — Ты же ему теперь как отец. Вот он и жалеет тебя. Умный, говорит. Значит победишь того злого гаденыша, который все это устроил.
Я активно закивал головой, и Герман, расчувствовавшись, обнял меня и прижал к своей горячей груди.
— Если бы все было так просто, малыш, — сказал он полушепотом, гладя мою голову.
Впервые я видел его таким ласковым. Огромной, грубой от мозолей рукой он водил по моей лысой макушке и все сильнее прижимал меня к себе.
— Ты прости меня, Игорек, дурака старого. Я в последние дни сам не свой. Нахлынуло… — Герман сглотнул комок и наконец отстранил меня от себя. — Есть хочешь, герой? Это же ты нас предупредил!
— Нечего! — возмутилась Мария, больше для вида, чем на самом деле. Я уже улавливал, когда она шутит, а когда ругается взаправду. — Этого троглодита не прокормишь. Этот герой ест всякий раз, как добирается до чего-нибудь съедобного. И вообще, на ночь есть вредно! — отрезала она и, забрав меня у Германа, потащила в начало салона.
Девушка превратила одно из кресел в кровать и, уложив меня, наказала:
— С тебя, герой маленький, на сегодня приключений хватит. Спать! Кушать завтра будем.
С этими словами она укрыла меня тяжелым пледом, погасила в моей секции освещение и ушла в хвост «Ермака». Естественно, черни ни в одном моем глазу не было, но Марию я, хоть и любил, ослушаться боялся. А потому изо всех сил принялся изображать сон, слушая, о чем толкуют между собой егеря.
— Одного взять в толк не могу, — сказала девушка, вернувшись. — Многоходовка с Грижей была, конечно, эффектной, но в чем был замысел Боровского? Чего он добивался этим нападением на нас?
— Думаю, мы ему без надобности, — ответил Герман тихим голосом, стараясь не разбудить меня. — Ему, по всей видимости, нужен был «Ермак».
— С чего ты решил?
— Это единственный объект, по которому не вели огонь.
— Да, но когда мы взлетели…
— Это уже был план «Б». Изначально он все же хотел завладеть челноком, ведь на борту имеется единственное в Пустоши оружие, которое может хоть как-то тягаться с вооружением кнеса Владеймира. С наскока получить желаемое не удалось благодаря нашему любопытному Игорьку. Кстати, а чего он на улице-то делал?
— Пока вы тут буянили, — ответил Герману Коля Болотов, — он мне вернул визор. Видимо, на звезды смотреть бегал.
— Второй раз меня от смерти спас, — Герман на мгновение задумался над чем-то, но потом все же продолжил. — Так я и говорю, с наскока нас взять им не удалось, хотя имели все шансы. Тогда они начали обстреливать и нас, и «Ермак».
— Не доставайся же ты никому? — уточнил Болотов.
— Точно. Если лишить нас этого козыря, кто мы в Пустоши? — задал вопрос Герман.
— Ну, по сути, такие же выживальщики, как и все остальные, — согласился с его мнением пилот.
— А с челноком мы мобильны. На нем мы почти неуязвимы и с ним — мы сила, — заключила Мария.
— Да, «Ермак» сейчас единственный наш козырь, — подытожил Герман.
— Ага, — саркастично заметил Репей, — шестерка козырная. Топлива-то бак всего. И в ближайшее время я что-то перспектив заправиться не вижу.
Герман грустно выдохнул и произнес:
— Вот так и играем. Он с нами в шахматы, а мы с ним в «дурака».
— Ну да, в подкидного, — улыбнулась Мария. — Одного нам уже подкинули.
Девушка явно намекала на лежащего без сознания Грижу.
— Точно! — спохватился Герман и направился в хвост. — Нужно проверить, живой ли он там еще. А то привезем кнесу хладный труп его верного пса, тогда ни о чем уже договориться не получится.
— Думаешь, нам следует лететь к кнесу? — бросила Мария в спину удаляющемуся доктору.
— Живой! — выкрикнул Герман из грузового отсека и тут же получил от девушки строгий шик.
— Пацана разбудишь!
Герман тут же перешел на шепот — видимо, тоже побаивался Марию:
— Живой наш опричник, — сказал он, возвращаясь в салон. — Кто-то его здорово накачал снотворным.
— Даже не знаю, кто бы это мог быть? — наигранно произнесла девушка.
— Мария…
Егеря тихонько засмеялись.
— Что ж, — Саша Репей встал, — я так понимаю, мне курс на крепость кнеса прокладывать?
— Да, в экономном режиме, — уже строго приказала Мария. — Как на охоте на медведей — четкий расчет курса, старт двигателей, разгон и скольжение до точки на антиграве.
Пилоты прошли мимо меня и заперлись в кабине, готовя какие-то расчеты. Мария же, Герман и Оан зачем-то ушли к Гриже в хвост челнока. Буквально в ту же секунду мне стало скучно, и я сам не заметил, как рухнул в чернь.
— Ты сильно изменился, Герман, — тихо прошептала Мария, гладя мою лысую черепушку. Глаза открывать не хотелось, чернь так и манила меня, поэтому разговор двух егерей я слушал в полудреме.
