Не успел я отойти подальше от вибрирующей сены, как по ушам ударил резкий высокий звук. Секунды три этот звук набирал силу, а затем откуда-то сверху раздался оглушительный треск. У меня зазвенело в голове. Репей же взял меня за руку и быстро увел подальше от лестницы.
— Начали палить из пушки! — прокричал мне пилот. — Видимо, там наверху началась осада.
Саша орал, перекрикивая очередной нарастающий вой, который так же, как и первый, сменился оглушительным треском.
— Видимо, кнес там уже в истерике, раз палит по своим же мирным жителям так остервенело.
К третьему выстрелу мы отошли от лестницы на достаточное расстояние, чтобы не глохнуть. Звон в ушах постепенно утих. Орудие произвело еще пару выстрелов, а потом откуда-то сверху до нас донесся глухой хлопок. По тоннелю пробежала волна вибрации, нам на голову осыпалось немного штукатурки. Затем глухой хлопок донесся до нас еще раз, затем еще и еще.
— Бомбить начали, — прокомментировал Саша происходящее.
С каждым новым хлопком стены вокруг нас содрогались все сильнее и сильнее. Наконец хлопки стали настолько громкими, а вибрация стен настолько интенсивной, что нас с Сашей стало засыпать мелкими камнями и крошкой. Свет в тоннеле начал мигать при каждом новом взрыве. Через несколько минут этого грозного шума весь пол был усыпан мусором из камней и пыли. Саша отвел меня еще дальше — мы почти вернулись к металлической двери, от которой пришли. Он посадил меня в дверной проем и сам уселся таким образом, чтобы закрыть меня.
Бомбежка продлилась недолго, я насчитал всего пятнадцать хлопков. А еще минут через пять в тоннеле послышались шаги. Из потемок на свет уцелевших ламп вышли Мария и Грижа.
— Быстро, уходим к «Ермаку», — скомандовала Мария на ходу. — Этот идиот даже не попытался провести переговоры!
В голосе Марии слышались нотки злости и раздражения. Мы вернулись в деревянный коридор, где дежурила стража, и быстро поднялись по полуразрушенной винтовой лестнице наверх. Уже перед самым выходом в крепость Мария остановила меня, взяла за руку и быстро произнесла:
— Игорь, слушай сюда внимательно! Чтобы ни произошло там, в крепости, чтобы ты ни увидел, как бы страшно тебе ни было, твоя задача — добежать до «Ермака». Ты меня понял?
Я испуганно закивал. Мария повторила:
— Чтобы ни произошло! Ты понял? Даже если нас с Сашей убьют… ты должен добежать до «Ермака»!
После тускло освещенного подземелья глаза больно резануло ярким светом. Солнце только поднялось над Великой Пустошью и, казалось, сияло ярче сотен факелов. Я зажмурился, ослепнув на время. Вместо зрения о происходящем в крепости сообщали остальные чувства, вызывая во мне дикий, практически животный страх.
Первое, что я услышал, был грозный рык. Грубый, утробный рев какого-то исполинского зверя, поглощающий все мое внимание. Казалось, он доносился отовсюду, проникал в каждую пору, сотрясал все тело. По лицу пробежала волна жара. Я попытался было открыть глаза, чтобы оглядеться, но из-за яркого света, жара огня и какой-то едкой гари, повисшей в воздухе, перед ними была лишь сплошная пелена слез. Никогда не забуду, как рычит пожар.
Вероятно, великодушные боги пощадили тогда мое детское сознание, не дав разглядеть то, что увидели Мария и Саша Репей, выбравшись из бункера.
— Господи! — прошептала Мария, замерев на месте и до боли сжав мне руку. До сих пор не понимаю, как среди такого рева расслышал ее шепот. — Нам не выстоять…
Первым сориентировался Репей. Он схватил меня на руки, сунув в нос что-то мерзкое и мокрое. Позже я понял, что он отобрал у Грижи его меховую шапку, в которой тот ходил даже летом. Заставив меня дышать через вонючую, пропитанную потом и солью тряпку с мехом, Саша спас мне тогда жизнь.
— Короткими перебежками! — скомандовал он то ли Марии, то ли самому себе, и рванул вперед. Первая остановка была в какой-то мокрой яме. Егеря дышали тяжело и натужно. Я слышал, как закашлялась Мария. Затем где-то вдали страшно завыла какая-то сотрапезница.
— Мария, оставь! — крикнул куда-то в сторону Саша, крепче вжимая меня в лужу и укрывая своим телом от чего-то невидимого. — Ей уже не помочь!
Я случайно вынул свою руку из-под Сашиной груди, хотел перехватиться покрепче, но тут же отдернул ее. Над ямой, в которой мы находились, разверзлись врата царства Лаога. Я получил сильнейший ожог. Боль была настолько сильной, что я закричал и немедленно засунул обожженную кисть в лужу на дне воронки.
— Надо уходить! — прохрипела Мария у меня над ухом. — Сейчас обрушится козырек.
В ту же секунду над нами раздался оглушительный треск, и лишь чудом мы не оказались погребенными под пылающими обломками какой-то крупной части кнесова дворца. Саша вовремя выпрыгнул из ямы и, ловко перекувыркнувшись со мной на руках, уселся возле уцелевшей стены электродуговой пушки. Следом прибежала и Мария. Задыхаясь, они уселись спина к спине и начали оглядываться.
— Засада! — крикнул Марии Саша. — Как вообще выбираться из этого ада?
