Прямо над Галиным укрытием, в той точке, где корни сходились воедино и образовывали мощный ствол, сидела, нахохлившись, давешняя крылатая тварь с усеянной антеннами башкой. Она не выказывала признаков агрессии, но уродливые наросты на ее голове беспрестанно шевелились, как будто она пыталась составить оптимальный контур. Настраивается, сука. Интересно на кого? Пытается связаться с хозяином? Или Гале подлянку готовит? Я понаблюдал за тварью минут пять и установил несомненную связь между движением антенн и состоянием девушки: с периодичностью секунд в сорок наросты на черепе существа начинали колебаться с едва уловимой глазом амплитудой и высокой частотой. Галя сразу же вскрикивала и зажмуривалась. Секунд через десять хозяйство на голове твари успокаивалось, и девушка облегченно выдыхала, все так же судорожно стискивая рукоятку и цевье ружья.
Когда Галя в очередной раз вскрикнула в ужасе, я быстро навел марку прицела на тварь и выстрелил три раза подряд, переключив магазины между вторым и третьим нажатиями на спуск. Два дробовых заряда почти начисто срезали крылья, а картечная осыпь превратила верхнюю часть туловища существа в кровавую кашу. Обезображенная тушка мешком рухнула вниз, по пути пару раз отскочив от толстых корней. Грохнулась почти у самых Галиных ног, и девушка с перепугу всадила в мертвое тело пять выстрелов подряд – видимо, все, что оставалось в магазине. Патроны кончились, но она раз за разом жала на спуск, не сообразив перекинуть флажок переключателя, но при этом исправно передергивала цевье, разве что движения ее были предельно нервными.
Я ухмыльнулся, мысленно похвалив самого себя за меткость – хотя с тридцати метров промахнуться мудрено, – и осторожно стал приближаться к Гале, не поленившись дать крюк. И правильно сделал: как показала практика, к вооруженным людям, находящимся в состоянии аффекта, приближаться по линии огня опасно для здоровья. Так что я неторопливо добрался до среза зарослей, быстрым рывком преодолел открытое место и приблизился к девушке с левой стороны. Прижавшись всем телом к склону горушки, тихонько позвал:
– Галя!
Она моментально развернулась на голос, машинально нажала на спуск и принялась озираться, никого не обнаружив.
– Галя, это я, Олег! Не стреляй.
– Олег?! – В голосе девушки прорезалась неподдельная радость пополам со страхом. – Олег, я очень боюсь! Мне все время мерещатся всякие ужасы!.. Мне очень страшно!
Она вдруг всхлипнула, знакомо шмыгнула носом и в который уже раз за этот длинный день разрыдалась, уронив ружье и закрыв лицо ладонями. Я поспешил воспользоваться оказией и выбрался из укрытия. Присел рядом с девушкой, приобнял левой рукой.
– Все хорошо, я с тобой… – не переставая контролировать окрестности, попытался я успокоить Галю. Получалось не очень – приходилось все время следить, чтобы не задеть ее ружьем, которое я держал за пистолетную рукоятку в правой руке, стволом в сторону леса. Мало ли, вдруг еще какая тварюга из зарослей вылезет. – Все кончилось, я ее убил. Все, успокаивайся. Мы должны вернуться к катеру.
– Зачем? – всхлипнула девушка.
Ого, как все запущено!
– Там безопасно. Там еда. Там солнечная батарея. Через несколько часов мы сможем вызвать помощь. – Я осторожно поглаживал Галю по спине и монотонно перечислял ожидаемые преимущества. – Там до нас никто не доберется. Задраим люк и будем сидеть тихо-тихо, как мыши под веником. Хорошо?
– Хорошо…
Я чувствовал, что моя невольная напарница постепенно приходит в норму. Все-таки крепкая девушка, если и истерит, то очень недолго. Вот как сейчас. И пяти минут не прошло, а уже дрожать перестала и дышит ровно, разве что носом шмыгает. К тому же есть у меня подозрение, что как минимум последние две истерики имеют не совсем естественное происхождение. Сейчас кое-что уточню и тогда буду знать практически наверняка.
– Галь, послушай меня… Ты себя как чувствуешь? Головная боль, покалывание в висках, свинец в затылке? – Вроде бы все симптомы припомнил, пусть хоть что-то скажет. – Не скрывай, говори прямо.
– Сейчас вроде нет, просто голова тяжелая, – всхлипнула девушка. – А до этого в ушах звенело. Сильно.
– И все?
