Крик Дуси услышали другие пионеры, столпились вокруг. Подошли Сергей Иванович и председатель сельсовета.
— А ну, дочка, повтори-ка еще раз, что с Нюшкой случилось.
Дуся повторила.
— А еще… а еще он ей на платье из района привез. Красивый штапель, ух! А как узнал про нее все, не велел матери шить Нюшке платье…
— Ха, вон оно что! — заорал Венька Арбузов. — И вовсе значит она не из-за лупцовки в лагерь не пришла, а из-за платья разревелась! Шику ей захотелось, предательнице! Сменяла нас на какое-то тряпье. Гнать надо таких из дозора!
Сергей Иванович оборвал Веньку:
— Молчи, Арбузов, стыдно!
Саня Мизинов спокойненько так, но чтобы все слышали, спросил:
— А откуда Нюшкин отец узнал про Пионерский дозор? Не от Сафончика ли?
— Почему от Сафончика? — спросил Аким Михайлович.
— А потому что Венька и нашим и ихним служит, он еще и сейчас с Сафончиком водится!
Венька залился краской.
— Выходит, это я ему про дозор рассказал, да? А ты видел, виде-ел?
— Видел, — твердо сказал Мизинов. — Вчера вечером ты с кем на лавочке возле Сафоновых сидел? О чем шептался?
Венька завертел головой — похоже, приглядывал, куда бы улизнуть. Но его окружили плечо к плечу бойцы дозора. И все недобро молчали.
— Вот что я предлагаю, — сказал наконец Сергей Иванович. — Накажем Арбузова так. Отстраним его от охраны озер и борьбы с браконьерами и пошлем с бригадой младшеклассников на кордон. Лесник даст им задание, у него есть подходящая работенка: уничтожать личинки майских жуков на лесных посадках.
— С малышами-и? Червяков дави-ить? Это я-то-о?
— И до тех пор, пока Арбузов делом не докажет, что он по-настоящему с нами, верен нашей борьбе, ответственных поручений ему не давать. Так я сказал?
— Лучше не скажешь, — подтвердил Аким Михайлович.
Венька Арбузов посмотрел на Саню Мизинова волком, но не прошло и часа, как он вслед за колонной младшеклассников поплелся на лесной кордон.
Оступаясь в проминающемся мшанике, егерь шел лосиной тропой. Парное тепло соснового бора, его несмолкаемый шум — так шумят только сосны, — смолистый воздух радовали его и бодрили.
Топь болот, озер да луга на двадцать верст вокруг, вязкая чаща кустарника в пойме Линды да темные массивы замшелого ельника за речкой, простроченные вкрадчивыми следами зверья, — что притягательного в этой самой Лыковщине? А за сердце берет и странно волнует, и нет дороже этой земли. Потому и переехал сюда из райцентра, оставив квартиру и хорошую работу, потому и не послушал друзей, которые судили по-разному:
— Это баклуши-то бить?
— А может, жизнь надоела?
— Так егерям же гроши платят, перспективы нет!
А он все-таки написал заявление с просьбой принять его на работу в качестве охотоведа. И один ответ знакомым: «А я природу люблю. Это ведь такая красота, природа-то, и ее охранять надо».
Шагая знакомым логом, Хромов привычно отмечал взглядом места, куда нужно будет завезти осенью корм на зиму кабанам и лосям, где лучше устроить солонцы и укрытия для зверей от непогоды. Много, много работы, одному везде не успеть. А еще тревожит справка, полученная на прошлой неделе из районного управления охотничье-промыслового хозяйства. По району за прошлый год поймано и привлечено к ответственности триста двадцать шесть браконьеров. Они загубили более ста животных, таких, как лоси, кабаны и даже бобры. И чаще всего браконьеры зарятся на крупные куски, пернатая мелочь вроде утки или рябчика их уже не устраивает. А когда на их пути встает егерь, не дает донести эти незаконные куски до рта, они не церемонятся…
И в этом селе такие есть. И вообще здесь в каждом доме — ружье, иногда просто так, на всякий случай. И хоть полны дворы телят и свиней, гусей и уток, идут друзья и шабры в лес за добычей, не зная ни сроков, ни жалости, ни любви.
Но все-таки теперь стало легче, все-таки не один. Помогают и председатель сельсовета Аким Михайлович, и колхозный механик Силыч, и вот теперь учитель Сергей Иванович с ребятишками. Может, скоро придет такая пора, когда егерю о браконьерах и думать не придется? Только и будет забот, что о птицах да зверушках?
В низине перед речкой Линдой росла известная всему селу старая черемуха. Ей не меньше ста лет, а она все еще одета листвой и обвешана гроздьями почти совсем черных, с горошину каждая, ягод. Долгие годы ломали и общипывали ее местные жители, не жалея, а она все курчавится, все цветет, и ничего-то ей не делается.
Но егеря задержали у черемухи не ягоды. Небольшая луговина перед ней была сплошь истоптана лосиными следами, там и тут серели катышки помета, пятна крови ярко выделялись на подсохшей траве.
