Ни Ромка, ни его отец не успели опомниться, как вспыхнул фонарик, кто-то уже замахнулся багром, чтобы взять на абордаж, но сейчас же растерянно крикнул:
— Братцы, так это же егерь!
Ромка узнал Саню Мизинова.
— Мизинчик, ты? Зачем же вы за нами следили?
Саня Мизинов ухватился за борта лодок, свел их вплотную.
— Так мы же не знали, что это вы. Думали, кто-то за утками охотится.
— Нет, постойте, постойте! — озадаченно сказал отец. — Что вы тут делаете ночью, да еще в такую погоду?
— Браконьеров ловим! — крикнула Нюшка Мордовцева, у которой в руках был фонарик.
— Что-о? Так это вы нам целую неделю мозги крутили?
— Мы! — хором ответили с лодки.
— И это ваш лагерь на Сигачевом озере?
— Наш, наш!
— Да где же вы прятались все время? Я вас на озерах только издали замечал.
В лодке засмеялись.
— А про это своего Ромку спросите. Ха-ха-ха!
— У нас теперь не один отряд, а целых пять, — объяснила Нюшка. — Сергей Иваныч с седьмым «б» сейчас на других озерах дежурит.
— Черт-те что получается, — в голосе отца прозвучало недоумение. — А в лесу это не ваши ли дозорные хозяйничают? Не вы ли этот таинственный ПД?
— В лесу? ПД?
В лодке заспорили, захихикали.
— Нет, не знаем.
— Мы, кто же еще.
— Да нет, вся школа там.
— Довольно болтать, айда дальше! — Саня Мизинов оттолкнул лодку. — Ромка, ты сейчас с нами или с отцом?
— Та-ак, — протянул отец, — значит, и ты, Ромка, меня все лето вокруг пальца обводил? Эх, что бы раньше сказать! А то ведь сколько я себе и вам крови попортил! Ну да ладно, ребята, большущее спасибо, вы меня как живой водой облили.
— А вы к нам в лагерь приходите, Сергей Иваныч вам все расскажет! — прокричала с удаляющейся лодки Дуся Струева.
И еще из туманной седой пелены донеслось протяжное:
— Рома-ан, ты скорей приходи-и! — Нюшка звала.
Ночь высветлялась. В небе задребезжал крылышками бекас и с громким криком: «Ти-куль, ти-куль, ти-куль!» — черной молнией упал к земле — эта птица одна из первых возвещает наступление утра.
— А что же это я их про сеть-то не спросил? — отец перестал грести, струйки воды зажурчали под носом лодки. — Может, они знают, кто принес?
— А чего тут знать-то, — Ромка ухмыльнулся, — это Колька-шофер поставил, а мы ее рраз — и конфисковали. На то мы и дозор.
Отец помолчал, мрачнея, буркнул:
— А я думал, кто сам принес, надеялся…
Когда они выбрались на берег, уже парило, как в бане. Теплый ветер наносил с полей сытный дух поспевающей ржи, а от соснового бора так и тянуло смольем.
Напротив дома Сафоновых, у колодца с коньковой крышей, остановились. Отец снял фуражку, подставив голову ветру с полей.
Дом Сафоновых был окружен высоким забором, поверх которого хозяин натянул колючую проволоку. У Сафоновых в саду стояла пасека из десятка ульев, росли яблони и вишни. Все ребятишки в селе отлично знали, какие сорта яблонь в этом саду, сколько меду пчелы натаскивают за лето, сколько огурцов и помидоров собирают хозяева с огорода, но знали это, можно сказать, лишь «теоретически», из похвальбы Левки Сафончика. А уж попробовать от этого изобилия и вовсе никому не довелось: все шло на базар в райцентре. Даже сам Левка вынужден был устраивать набеги на чужие сады и огороды.
Ромка подошел к колодцу, потянул цепь.
— Пап, а ведра-то и нет!
— Ишь чего захотели!
Ромка обернулся: в открытой калитке стоял Левка Сафончик с ехидной усмешкой — что, дескать, хлебнули водицы? Он держал на короткой цепи огромную серую овчарку, такой попадешься на узенькой дорожке — нарыдаешься.
— Где же ведро? Сорвалось? — спросил отец.
— Ну да еще, папанька снял, а то украдут.
— Украду-ут?
— А то нет? Мало вас тут таких шляется. Недавно Колька Кудрявцев привез доски, не успел высморкаться, а уж четыре доски свистнули. Жалко, моего Рыдая дома не было. Да еще, жулики проклятые, и записку оставили, что взяли для общей пользы. И подписались: «ПД».
— Что за ПД?
— Да ты, егеренок, не притворяйся дурачком, знаем мы, кто этот ПД, все село уже знает. Погоди, доберутся до вас!
Отец метнул взгляд на окна дома, надвинул фуражку чуть не на нос.
— Пошли, Роман, противно слушать.
Через несколько шагов Ромка совсем забыл о Сафончике.
Навстречу попалась бабка Сигачиха с авоськой в руке, в авоське — буханка хлеба и кульки. Она остановилась — узнала.
— Это ты, сладкий мой? Прошла жичка-то, соколик?
Ромка отступил на шаг от «колдуньи», ожидая еще какого-нибудь подвоха. Но бабка вдруг заговорила с отцом:
— Скажи, сокол мой, есть бог или нет?
Отец засмеялся.
— Что ты, бабка, давно уж доказано, что нет.
— Ан есть! — Сигачиха шмыгнула кривым носом, перекрестилась свободной рукой. — Тоже, бывало, сомневалась, а вчерась убедилась вот. Чудеса у нас в огороде творятся. Стара я, а все-то Сигачи по разным делам расползлись, как воши. А землица, она уходу требует. И вот гляжу вчерась — весь огород в порядке, прополот, полит и фанерка в грядку воткнута, а на ней буквы: «ПД». Что теперь скажешь, сокол?
Отец пожал плечами, зато Ромка осмелился:
— А ты, бабушка, Кольку вашего спроси, он знает.
Из магазина с сумкой выбежала Дуся Струева. Она хотела проскользнуть мимо, но отец остановил ее.
