— Да-а-а, у Силыча… — неторопливо закуривая у ворот Кудрявцевых, протянул участковый. — У Силыча ружье недавно вычищено, это так. Но ведь это же Силыч, механик РТС, ясно?
— Ну и что, что механик, если начальство, значит, и не виноват? — возразил Сигач.
Участковый раздраженно пыхнул папироской и раз и два.
— А то, что человек он сознательный, депутат сельсовета, и на такое дело, чтобы стрелять в егеря, ни в жизнь не пойдет. Понимать людей надо, вот что!
— У него сыновья взрослые, тоже давно на охоту ходят.
— И еще у них в охотничьем ящике кусок свинца… срез совсем свежий, — нехотя выговорил Венька Арбузов.
Участковый приостановился, словно сделал стойку.
— Свежий срез? Так чего же ты молчал, елова голова!
— Да так… Мало ли кто взял ружье да почистил, мало ли кто отрезал кусочек свинца да сделал грузило.
Сигач возмутился:
— Ты, Венька, не виляй, как Жучка! Не хочешь нам помогать, уйди!
— Погоди, Сигачев, тут что-то не лепится. К чему бы это понадобилось им свинец резать? На грузила? Так с удочками рыбачить у нас сроду не любят, а для сетей свинец — слишком дорогое удовольствие. Ну-ка, ребятишки, айда еще разок к Силычу. Может, он сам на этот раз дома. Только вы, ребятишки, не мешайтесь и никуда не лезьте, только смотрите и слушайте. Учуяли?
Семья механика Силыча сидела на кухне за ужином. Сам массивный усатый хозяин — у окна, двое его еще безусых сыновей-близнецов с кудрявыми головами — на лавке вдоль стены, и на краешке табуретки, поближе к печке, сухощавая, с суровым лицом хозяйка.
Участковый, не тратя времени на повторное приветствие, с порога начал:
— Извиняй, Силыч, что опять тревожим. Мы тут без тебя уже побывали, а теперь мысль вот одна появилась… Да ты ужинай, ужинай, я погожу, мы вот с ребятишками в передней побудем.
— И часу не прошло, а опять людям беспокойство, поесть спокойно не дадут, — заворчала хозяйка.
Силыч положил ложку, ладонью обтер усы.
— Ну, если нужно… Проходите, чего же.
Участковый, за ним Ромка, Сигач и Венька бочком прошли мимо сердитой хозяйки в переднюю. Участковый подошел к кровати, над которой висела «ижевка», снял ее, разломил в казенной части и снова стал осматривать: наставил стволы на лампочку под потолком, долго вглядывался внутрь то одного, то другого ствола, прищуривал то левый, то правый глаз. Понюхал срезы стволов, провел пальцем по эжектору.
Сидя с товарищами на диване, Ромка испытывал странное беспокойство. Сосредоточенное, тщательное обследование участковым двустволки было подозрительно, и это вызывало почему-то не радость, а тревогу.
Силыч ужинал недолго. Не прошло и пяти минут по часам на комоде, как он остановился в дверях передней, пальцами разглаживая усы и с ожиданием глядя на участкового.
— Тут вот какая заковыка получилась, Силыч, ты уж извини, — участковый повесил ружье над кроватью, повернулся к хозяину. — Мы без тебя уже посмотрели ружье… Все ружья шестнадцатого калибра в селе осматриваем. Ну вот, ребятишки углядели тут кусок свинца в охотничьем ящике. Дай-ка и мне глянуть, чего там ребятня выглядела.
Пальцы Силыча соскочили с усов, уцепились за пуговку на рубашке.
— С чего это вы вздумали все ружья шестнадцатого калибра осматривать? Их же в селе полно.
— Нет, всего тридцать. Егеря-то ранили из шестнадцатого калибра, по пуле установили.
— Ах вон что, по пуле? Тогда понятно… — Силыч говорил внешне спокойно, заинтересованно, а пальцы схватились за другую пуговичку рубашки. — Евгений, подай-ка сюда охотницкий ящик!
Один из сыновей Силыча, уже куда-то одетый в серый костюм и шляпу из соломки, принес ящик с боеприпасами. Сиволобов тотчас открыл его, пошвырялся и вынул кусок свинца с хорошую лепешку. В желтом свете электричества блеснул край свинцового диска — свежий срез еще не успел окислиться.
Участковый одобрительно взглянул на Веньку Арбузова.
— Молодец, парень, глаз у тебя востер. Недавно отрезали… Пули, что ли, катали, Силыч? На кого бы это?
— Ты что, Сиволобов, ты о чем думаешь-то? С ума сошел? Какие такие пули?
— Да я ни об чем пока не думаю, чего ты, Силыч, вскинулся? Ты сам погляди — видишь, недавно отрезали кусочек. Ну и неизвестно, для чего отрезали-то?
Силыч присел к столу, взял из милиционеровой пачки папироску.
— А черт его знает, кто и зачем. Есть мне время этим заниматься. Может, из ребят кто? Евгений, ты не отрезал от свинца?
Евгений кивнул, спокойно сказал:
— Недавно отрезали, грузила были нужны к удочкам, — и сейчас же вышел из передней.
— Ну вот, видишь, все и выяснилось, — Силыч усмехнулся из-под усов, но настроение его не улучшилось. — На кой же еще этот свинец сейчас нужен? Дробь катать рано, перед открытием охоты успеем, да и запасец с весны остался.
— Силыч, а почему ружье больно уж чистое? После стрельбы, что ли, чистили?
Силыч пожал плечом.
— Да вроде Аркашка недавно чистил.
— Зачем же он ружье в лес брал? Охота ведь закрыта.
— Лайку мы в соседней деревне купили, ну и сыны решили к выстрелам ее приучить да поднатаскать по кабанам. Недели две назад, кажись, на болота шастали. Кабаньих следов, говорят, уйма. Лайка, говорят, доброй работницей будет.
